Актуальные проблемы применения правовых норм о реституции

Правовая категория «реституция» своим богатым историческим прошлым не уступает таким древним понятиям, как «право собственности», «обязательство» или «договор», однако порой несправедливо оказывается «в тени» последних, привлекая к себе меньшее внимание юристов и историков. Однако без наличия правового института реституции было бы немыслимо применение последствий недействительности сделок, в связи с чем, оно должно заключать в себе не меньший научный интерес по отношению к изучению его правовой природы и сущности, в том числе в рамках исторического контекста. К тому же, по истине результативным и стремящемся к объективности может быть признано лишь то исследование, которое рассматривает то или иное явление или процесс в разрезе его эволюционных особенностей и исторических трансформаций.

Слово «реституция» происходит от латинского глагола “restituere”, которой дословно понимается, как восстановление какого-либо объекта или состояния, возвращение чего-либо в исходное, ранее существовавшее положение.

Как и значительная часть правовых категорий и конструкций, встречающихся в правовых системах стран романо-германской правовой семьи, реституция уходит своими корнями в Римское право, признаваемое многими исследователями в области отечественной цивилистики фундаментом правовой науки в целом.

При анализе исторических источников обнаруживается, что исследуемая правовая конструкция подлежала употреблению как в более «общей» форме, например, означала возвращение вещи (“restituere rem”) посредством виндикации, так и в более узком формате, предусматривая собой правовой институт преторского права (“in integrum restitutio”). Так, в последнем значении, реституция употребляется в четвертой книге Дигест Юстиниана, представляющей собой обширный сборник извлечений из трудов авторитетных римских юристов [13].

Изучение норм Дигест о возвращении в прежнее состояние (in integrum restitutio) показывает, что суть данной процедуры сводилась к аннулированию юридических последствий, порожденных определенным значимым событием — будь то истечение срока, вступившее в силу судебное решение или заключенное соглашение. Как верно отмечал Виндшейд, что главной особенностью механизма «in integrum restitutio» является возможность лишения юридического факта уже наступивших правовых результатов, а добиться которой можно исключительно посредством «отрицания произошедшего изменения» [4].

В этой связи, “in integrum restitutio” в определенной степени, стала исходным пунктом в процессе последовательного формирования учения о ничтожности и оспоримости сделок, воспринятого многими правовыми системами мира. Продолжая анализ правового механизма реституции в контексте ее исторического пути, стоит обратить внимание на то, что каноническое право таких государств, как Франции, Германии, Нидерландов и других континентальных государств Европы, хоть и сохранило изначальную сущность исследуемого явления, тем не менее лишило его статуса исключительной правозащитной меры, превратив в стандартный способ защиты. При этом реституция использовалась главным образом для отмены судебных постановлений [11].

Исследуя место и роль реституции в отечественном гражданском праве, невозможно не обратиться к позициям русских правоведов на эволюционные особенности реституции, в контексте сменяющихся политических и общественных обстоятельств, определяющих «течение» всей правовой системы страны в целом.

Так, представитель цивилистической науки Д. О. Тузов заявлял, что реституция в Российской Империи не является самостоятельным способом определения дальнейшей судьбы имущества, полученного по недействительной сделке, а играет скорее «вспомогательную» роль. В двадцатом веке взгляды на реституцию менялись, начиная с 1918 года – периода, когда новая власть национализировала множество предприятий, принадлежащих частным лицам, а сам по себе институт частной собственности был отменен как таковой. В данный исторический отрезок недействительные сделки воспринимались буквально как «пережиток капитализма», в связи с чем большевистская власть стремилась устранить любые их негативные последствия. Социалистическая идеология проникла в каждую сферу общественной жизни, конечно, влияя и на ход судебных процессов, в которых судья обязан был применить реституцию вне зависимости от заявленных сторонами процесса требований друг друга, если речь шла о защите публичных интересов. Таким образом, реституция приобретала публично-правовые черты, отражая сущность общественной жизни и основы правопорядка советской России начала двадцатого века. В период НЭПа, с принятием 23 ноября 1920 года Декрета «Об общих экономических и юридических условиях концессий», наступил новый период эволюции реституции. Согласно вышеуказанному акту, частные компании, в том числе, иностранные, получили право брать в советской России концессии, носившие реституционный характер. Реституции добивались и бывшие собственники национализированных в РСФСР предприятий, однако, отношение к частной собственности и «бизнесу», хоть и характеризующееся в определенной степени смягчением к последним, все же изменится лишь после смены политического курса страны. После окончания Великой Отечественной Войны международным сообществом был поставлен вопрос о реституции в отношении жертв нацизма, преимущественно евреев, неправомерно лишившихся своего имущества в ходе Второй мировой войны.

На наш взгляд логическим завершением тезиса о публично-правовой природе реституции служит мнение Т. И. Илларионовой. Она определяет реституцию как средство охраны правопорядка, которое восстанавливает имущественное положение, существовавшее у субъекта (или субъектов) до заключения сделки, причем независимо от того, соответствует ли это его актуальным интересам [6].

В 1990-е годы, после распада СССР, каждое государство постсоветского пространства пошло по своему пути, создавая собственное национальное законодательство, в том числе, гражданское, непосредственно регулирующее вопросы недействительности сделок. В Российской Федерации в 1994 году была принята первая часть Гражданского Кодекса, статья 167 которого отражает суть реституции. Современные юристы высказывают различные предложения относительно усовершенствования закрепленной в данной статье правовой нормы. Однако, законодатель считает представленную на сегодняшний день формулировку исчерпывающей и достаточной для корректного толкования и правоприменения.

Таким образом, можно наблюдать, как на институт реституции, как и на всякое правовое явление, подверженное влиянию многочисленных социокультурных, историко-политических и экономических факторов, менялись взгляды общества. Пройдя путь от института римского права до современного применения в гражданском праве Российской Федерации, реституция приобретала присущие ей характерные черты, ложащиеся в основу научных исследований отечественных и зарубежных юристов и по сей день. И несмотря на то, что в различных странах романо-германской, англо-саксонской и иных правовых семей подход к реституции отличен, все же можно говорить о стремлении к некой универсальной концепции «баланса» интересов и «справедливости» при применении реституции в каждом отдельно взятом правопорядке.

Стоит также подчеркнуть, что в современной отечественной юридической науке не прекращаются споры о том, какое место занимает реституция в системе имущественных отношений. Если обобщить существующие позиции относительно правовой природы этого института, можно выделить три основных взгляда:

1. Реституция представляет собой одну из форм кондикции (Ф.С. Хейфец и В.П. Шахматов); 2. Реституция – это комплексное правовое явление, которое в зависимости от конкретной ситуации способно проявлять свойства виндикации или кондикции (А. Г. Карапетов, Е.А. Суханов, Д.О. Тузов); 3. Реституция, виндикация и кондикция выступают как самостоятельные способы защиты (А.М.

Джанаева, Л.А. Лушина, К.И. Скловский).

В рамках данного научного исследования представляется целесообразным придерживаться второй точки зрения, как более комплексной и объективной. На наш взгляд, сторонники рассмотренного подхода к пониманию правовой сущности реституции совершенно обоснованно исходят из того, что данное явление следует трактовать через призму двух элементов, образующих содержание требования о применении последствий недействительности сделки. В зависимости от конкретной правовой ситуации этими элементами выступают: реституция владения и компенсаторная реституция.

И действительно, компенсационная реституция должна применяться в случаях, при которых имущество невозможно вернуть в натуре в силу его утраты или повреждения, и где речь идет о выплате определенной денежной суммы, компенсации. В свою очередь, по отношению к объектам, обладающим индивидуально-определенными характеристиками, таким как, объекты недвижимости, предметы искусства и антиквариата и так далее, применение компенсационной реституции затруднительно, в силу чего, суды при рассмотрении соответствующего дела также встречаются с немалым количеством практических вопросов. Некоторые из них одновременно сопряжены с неосновательным обогащением, вытекающим, например, из сдачи квартиры в аренду без законных на то оснований. Рассмотрение и анализ судебной практики в данном случае является важнейшим этапом научного и практико-ориентированного изучения недействительных сделок, многогранности феномена реституции, специфики реституционных отношений как таковых.

Исходя из положений ст. 166 ГК РФ, недействительной является сделка, которая по основаниям, предусмотренным законом, признана таковой судом или недействительна независимо от такого признания.

Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Но вне зависимости от вида, недействительность сделки означает, что она не влечет юридических последствий, за исключением последствий, связанных с ее недействительностью (статья 167 ГК РФ). Таким образом, недействительная сделка – это сделка, которая была совершена, но ее стороны не достигли правового результата, на который она была быть направлена.

Так, Ф.С. Хейфец в своих работах делает вывод о том, что ничтожность сделки предполагает ее аннулирование, а возникшие правовые последствия – отрицательны, как и у всякого противоправного действия [12].

Сущность реституции раскрывается в пункте 2 статьи 167 ГК РФ, согласно которому, под реституцией следует понимать возвращение сторонами недействительной сделки друг другу полученного ими по такой сделке имущества или же компенсации стоимости полученного при невозможности его возврата в натуре. Тем самым, некоторые юристы справедливо замечают, что «реституция в одинаковой степени воздействует на участников сделки, не выделяя ни одного из них как правонарушителя и потерпевшего» [9]. Представленная выше норма практически дословно была заимствована из статьи 48 Гражданского Кодекса РСФСР 1964 года. По справедливому замечанию Д.О. Тузова, одного из авторитетных представителей отечественной цивилистики, реституционное обязательство – это относительное имущественное правоотношение, обязывающее должника (получателя имущества или иного предоставления по недействительной сделке) вернуть это имущество кредитору либо при невозможности возврата – возместить его стоимость [10].

В научной литературе схожей позиции придерживается правовед Д.Н. Кархалев. По его мнению, реституционное охранительное правоотношение (также именуемое реституционным обязательством) представляет собой правовую связь, складывающуюся между сторонами уже исполненной, но недействительной сделки. Содержание данного правоотношения раскрывается через два элемента: с одной стороны — это охранительное правомочие требования возврата (реституции), с другой — охранительная обязанность контрагента по восстановлению первоначального имущественного положения. Указанная обязанность исполняется посредством возврата всего полученного по сделке, а если это невозможно — путем возмещения стоимости переданного имущества в денежной форме [7].

Реституция может применяется по инициативе стороны сделки, а в определенных случаях по инициативе третьего лица или даже самого суда. В частности, из анализа положений п. 4 ст. 167 ГК РФ следует, что суд вправе отказать в применении таких последствий, если это противоречит основам правопорядка и нравственности [5]. Подобная ситуация может сложиться, например, когда переданное по недействительной сделке имущество носит социально значимый характер, либо когда двусторонняя реституция способна привести к банкротству организации, играющей ключевую роль в экономике субъекта РФ. В каждом подобном случае суд оценивает возможность возврата полученного индивидуально, а судебная практика содержит многочисленные примеры, раскрывающие содержание этих исключений.

Помимо двусторонней реституции, возможны такие последствия недействительности сделки, как односторонняя реституция и недопущение реституции.

При односторонней реституции в исходное положение возвращается лишь контрагент, не признанный виновным в обстоятельствах, ставших основанием для недействительности сделки.

Вторая же сторона не получает ничего, а полученное ей по соответствующей гражданско-правовой сделке взыскивается в доход государства.

В данном случае справедливо говорить о некой санкции, функцию которой играет односторонняя реституция. Данная конструкция получила меньшее распространение в отличие от часто встречающейся двусторонней реституции, и в силу своих различий от последней, нуждается в дополнительном научном изучении.

Наглядным примером односторонней реституции является правовая норма, применяющаяся до внесения в Гражданской Кодекс России в 2013 году изменений, в рамках действия статьи 179 ГК РФ. Так, к сделкам, совершенным под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой или стечения тяжелых обстоятельств, применя- лась односторонняя реституция.

Кроме того, односторонняя реституция применяется в том случае, когда сделка исполнена только одной стороной либо если в силу специфики сделки предоставление по ней является односторонним. Примером последнего могут послужить заем, ссуда, дарение. Так, при признании договора дарения недействительным, суд применяет одностороннюю реституцию, согласно которой одаряемый возвращает подаренную вещь дарителю. Однако здесь вновь всплывает ряд практических вопросов относительно утраты и гибели имущества, конкретной причины невозможности возврата соответствующего дара, или об удорожании вещи или результата оказанной услуги.

Наравне с односторонней реституцией, в науке гражданского права особое место занимает «недопущение реституции», согласно которому ни одна из сторон не восстанавливается в прежнем имущественном положении. Такая публично-правовая санкция применялась до 1 сентября 2013 года за совершение так называемых «антисоциальных» сделок по статье 169 ГК РФ [1].

Помимо этого, основанием для прекращения реституционного обязательства могут служить такие обстоятельства, как совпадение кредитора и должника в одном лице, а также смерть гражданина или ликвидация юридического лица (при условии отсутствия правопреемства) [8]. Противоположную позицию занимает Д.О. Тузов, который считает, что отказ в реституции фактически означает лишение участника недействительной сделки права на судебную защиту.

Представляется возможным разделить позицию Н.В. Рабинович, как более соответствующую объективной действительности гражданского оборота, в рамках которого действительно могут возникнуть указанные выше обстоятельства, в результате наступления которых «реституционная связь» между участниками правоотношений прерывается.

Итак, и односторонняя реституция, и «недопущение реституции», представляют собой важнейшие аспекты института реституции, заключают в себе немало правовых нюансов, в связи с чем, требуют большего внимания со стороны научного сообщества не только с точки зрения внесения ясности в рамках теоретического понимания вышеупомянутых юридических категорий, но и с позиции внесения практической пользы для участников гражданского оборота. Необходимость усиливается и динамичным внесением изменений в Гражданской Кодекс, а также увеличением количества реальных судебных дел, связанных с применением реституции в России.

Очевидной на сегодняшней день трудностью в правоприменении является ситуация, при которой в рамках двустороннего возврата всего полученного по сделке одна из сторон должна вернуть единственное жилье. Возвращение в исходное положение будет являться крайне затруднительным. Возможна и ситуация, при которой предмет признанной недействительной сделки утратил свою ценность, или же передано другому лицу, в частности, добросовестному приобретателю, и находится у него в собственности, в связи с чем затрагиваются его имущественные права и интересы.

Также в рамках научной работы, отдельно предлагается освятить практические вопросы о взаимности и синхронности исполнения решений суда, касающихся двусторонней реституции.

Ранее уже отмечалось, что двусторонняя реституция строится на началах взаимности. Если суд удовлетворяет иск одной стороны недействительной сделки о возврате полученного другой стороной, то одновременно он рассматривает и встречное требование: взыскать в пользу ответчика всё то, что получил истец. Исключение составляют случаи, когда законом предусмотрены другие последствия недействительности [3]. А если ответчик не просит суд о соответствующем взыскании, более того, такое перераспределение предмета недействительной сделки может произойти в разрез с его желанием и интересами?

Ряд исследователей в данном случае указывают на очевидное противоречие принципу диспозитивности, являющемуся одним из основополагающих начал гражданского права. Однако, небезосновательно считается, что в сложившейся ситуации баланс интересов играет первостепенное значение, и необходим для поддержания равновесия в рамках гражданского оборота, стабильности и устойчивости для участников гражданско-правовых отношений.

На наш взгляд взаимный характер реституции является своего рода проявлением идеи справедливости поскольку из смысла рассматриваемого правового механизма обе стороны сделки возвращают всё полученное по ней. Однако на практике возникает проблема, связанная с синхронностью исполнения судебного акта. Сторона, которая по установленной очередности обязана вернуть имущество первой, нуждается в гарантиях того, что встречное предоставление (возврат переданного другой стороной) действительно последует. Достичь такой уверенности в реальных условиях удается далеко не всегда.

К примеру, изъятие земельного участка, приобретенного по недействительной сделке у нового собственника, не гарантирует оперативного возврата денег от продавца. Последний может их не вернуть в силу своего материального положения или иных объективных препятствий.

Аналогичное дело рассматривалось в одном из районных судов города Москвы, и судья принял решение о том, что предмет будет передан только после выплаты продавцом денег. Однако Верховный Суд РФ признал такой подход противоречащим пункту 2 статьи 167 ГК РФ, который не предусматривает возможность определения очередности каждой из сторон недействительной сделки обязанности по возврату полученного имущества.

Правоприменительная проблематика вопроса о реализации механизма двусторонней реституции состоит в необходимости обеспечения гарантированной взаимности при возврате каждой из сторон друг другу всего полученного по сделке, поскольку исполнение одной из сторон своей обязанности по возврату имущества не обусловлено и не связано с исполнением другой стороной своей обязанности по возврату денежных средств либо иного имущества.

И действительно, при глубоком анализе возникающей на практике ситуации, в случае «разделения» обязанностей каждой из сторон по возврату всего полученного по сделке не исключено исчезновение того важнейшего критерия «взаимности», являющегося неотъемлемым элементом в части поддержания идеи справедливости реституции.

Ведь, если одна из сторон вернет полученное по сделке материальное благо в виде денег или какой-либо вещи, однако не сможет одновременно получить что-то взамен, теряется вся логика и весь смысл реституции как механизма справедливости и соблюдения баланса интересов сторон. В этой части юристы-практики высказывают немалое количество предложений относительно внесения изменений в гражданское законодательство, однако, до настоящего времени указанные инициативы остаются на стадии научной разработки и обсуждений в кругах юридического сообщества.

Также, говоря о проблемах и противоречиях, возникающих при применении правовых норм о реституции в судебной практике, стоит отметить трудности, возникающие при передаче индивидуально-определенной вещи при реституции.

Так, «в тени» до сих пор остаются вопросы, касающиеся выявления недостатков данной вещи. В случае отказа в ее принятии противоположной стороной, судебный пристав-исполнитель оканчивает исполнительное производство и возвращает исполнительный лист взыскателю по причине невозможности исполнения [2].

В результате анализа трудов представленных в данной научной работе правоведов, законодательства и судебной практики представляется возможным сделать вывод о том, что реституция – это важнейший гражданско-правовой институт, правовое средство реализации одного из основных принципов гражданского права – «восстановления первоначального положения».

Судебная практика в отношении применения реституции как основного последствия недействительности сделок складывается довольно неоднозначно, до сих пор имеется обширный пласт вопросов, требующих более детального и объективного понимания данного института – с целью урегулирования многочисленных нюансов, возникающих при применении реституции в отечественном правовом поле. Данная научная работа «подсветила» вышеуказанные проблемные аспекты, соотнесла их между собой, обращаясь к примерам из судебной практики, проанализировала истоки возникновения реституции и её правовую природу, что, в свою очередь, необходимо для комплексного изучения данного правового института.

Таким образом, теоретическое и практическое изучение института реституции – перспективное направление для научного исследования, способное обеспечить более глубокое, научно-обоснованное, логически выверенное понимание последствий недействительности сделок, способствующая усовершенствованию отечественного гражданского законодательства в данной сфере.