Актуальные вопросы конституционного регулирования экономических отношений и национальной экономики

Новые экономические основы конституционного строя России были закреплены принятием Конституции РФ 1993 г. И здесь мы разделяем тезис Н.В. Мельникова о том, что при всем многообразии и многоплановости соответствующих конституционных норм все они находятся в глубоком внутреннем единстве, составляют единую «систему конституционных институтов, которые в своей совокупности могут быть определены как некая экономическая кон- ституция новой России» [1]. Он же пишет: «Конституционные принципы рыночной экономики, составляющие ядро самой по себе «экономической конституции», содержатся в четырех важнейших нормах: 1) о свободе экономической деятельности; 2) о едином экономическом пространстве; 3) о многообразии и равноправии различных форм собственности и основанных на них организационно-правовых форм предпринимательства; 4) о защите конкуренции (ст.ст. 8, 34 и 35 Конституции РФ)». Правда, нельзя не заметить в указанном контексте неполноты перечня статей Конституции России, да и не вполне логичной трансформации отдельных конституционных принципов в «экономическую конституцию» [2]. Точнее было бы говорить об определенной схожести понятий «экономические основы конституционного строя России» и ее «экономическая конституция» [3].

Справедливости ради надо указать на то, что еще ранее Г.А. Гаджиев отмечал: «В современных конституциях таких норм (регулирующих отношения в сфере экономики) так много, что в научном обиходе даже появилось понятие «экономическая конституция», обозначающее проникнутую внутренним единством совокупность конституционных положений, устанавливающих принципиальные нормы в сфере предпринимательства». Развивая этот тезис и распространяя его на российскую Конституцию в своей монографии «Конституционные принципы рыночной экономики», Г.А. Гаджиев пишет: «Принципы, устанавливающие основы экономической системы в Российской Федерации, являясь частью основ конституционного строя, представляют собой системообразующий центр подсистемы конституционных норм, которые условно можно считать «экономической конституцией» [4]. Своего рода стержнем экономической Конституции Г.А. Гаджиев считает нормы об основных экономических правах и свободах [5]: о праве на использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности (ст.

34), о праве на свободный выбор рода деятельности и занятий (ст. 37), о праве частной собственности (ст. 35, 36), о праве на деловую репутацию (ст. 23), о праве на возмещение государством вреда (ст. 53) – и другие права, а также конституционные гарантии предпринимательства (ст. 34, ч. 2, ст. 74, ч. 1, ст. 75, ч. 2). [6] В ее структуру им также включаются нормы, устанавливающие принципы государственного регулирования экономической деятельности; нормы о возможном ограничении основных экономических прав и свобод (ст. 55 и 56), о полномочиях федеральных органов государственной власти и органов власти субъектов Российской Федерации в сфере правового регулирования предпринимательства (ст. 71, 75). Определяя экономическую основу конституционного строя Российской Федерации, О.Е. Кутафин использовал понятие «находящееся в стадии становления социальное рыночное хозяйство, в рамках которого производство и распределение товаров и благ осуществляется в основном посредством рыночных отношений», участниками которых выступают частные субъекты хозяйствования, конкурирующие между собой [7].

На наш взгляд, такой подход к дефиниции «экономическая основа конституционного строя Российской Федерации» уводит в сторону от концептуального понимания указанной научной и политико-правовой категории, переводя ее в плоскость исключительно прагматичных и отраслевых оценок. Это, собственно говоря, подтверждается и содержанием второго параграфа главы VII книги «Конституционное право России» в той его части, которая называется «экономическая основа».

С позицией О.Е. Кутафина совпадает и мнение В.Е. Чиркина, который пишет следующее:

«Конституция РФ… исходит из принципа социально ориентированной рыночной экономики, хотя он и не нашел в ней отчетливого словесного выражения. Да и само социально ориентированное рыночное хозяйство находится в России лишь в стадии становления» [8].

Налицо попытка выдать желаемое за действительное. Ведь дело даже не в том, что в Конституции Российской Федерации слово «рынок» встречается только в пункте «ж» статьи 71, где речь идет о том, что в ведении Российской Федерации находится установление правовых основ единого рынка – финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики; федеральные экономические службы, включая федеральные банки. Проблема, по-видимому, лежит в иной (внешней по отношению к Российскому государству) плоскости, что наглядно видно из нижеследующего тезиса В.Е. Чиркина, а именно: «Новые конституции… говорят не просто о рыночной экономике (в старых конституциях этого словосочетания вообще не было, они избегали регулирования таких вопросов), а о «социальной рыночной экономике» (ст. 58 Конституции Перу 1993 г.), «социальном рыночном хозяйстве, опирающемся на свободу хозяйственной деятельности, частную собственность, а также диалог и сотрудничество социальных партнеров» (ст. 20 Конституции Польши 1997 г.). Эти компоненты, как сказано в ст. 20, «образуют основу экономического устройства Республики Польши».

«Заметим, – пишет далее В.Е. Чиркин, – что термин «устройство» (его можно понимать и как «строй») употреблен здесь по отношению к эко- номике – важнейшей составной части общественного строя, которой больше других (кроме духовной жизни) присуща саморегуляция» [9].

Не вдаваясь в дискуссию о понятиях (а «строй» и «устройство» далеко не синонимы, если к тому же речь идет о саморегулируемой части общественного бытия), заметим, что вряд ли логически корректно и оправданно «пересаживать» опыт конституционализма Перу и Польши (столь удаленных, кстати, друг от друга) на «почву» российского фундамента конституционного строительства.

В XIX веке в конституциях отсутствовали нормы о роли государства в регулировании экономической деятельности. В то же время конституции содержали нормы, закрепляющие частную собственность, свободу торговли.

Новое направление в развитии конституционного законодательства в рамках проблемы «государство – экономика» было закреплено в Веймарской Конституции 1919 года. В статье 151 Конституции провозглашалось: «Строй хозяйственной жизни должен соответствовать началам справедливости и цели обеспечения для всех достойного человека существования. В этих пределах надлежит обеспечить хозяйственную свободу отдельной личности.

Законное принуждение допустимо только для осуществления прав, которым грозит опасность, или ради высших требований общего блага». Эти положения также содержатся в Конституциях Бразилии 1934 года, 1946 года, 1988 года, В Конституции Франции 1946 года (с изменениями 1958 года), Конституции Италии 1947 года, Основном законе ФРГ 1949 года, Конституции Португалии 1976 года, Конституции Испании 1978 года [10].

После революционных конституционных изменений в странах Восточной и Центральной Европы возникла проблема, связанная с тем, насколько необходимо включать в конституции положения, касающиеся характеристики экономики этих стран как рыночных. В одних странах в конституции стали включать характеристики экономической системы. Так, в статье 9 Конституции Венгрии провозглашается, что венгерская экономика является рыночной, публичная и частная собственность равны перед законом и защищаются в равной степени. В других странах, например в Румынии, законодатели исходили из того, что в конституции не должны содержаться положения, касающиеся природы экономической системы [11].

Как отмечает Г.А. Гаджиев, по мнению немецких ученых, основной закон не закрепляет какую-либо конкретную экономическую систему, тем самым позволяя законодателю придерживаться любой экономической политики, которую он считает возможной. Законодательная власть не должна воспринимать какие-либо специальные экономические учения как общеобязательные. Законодательные органы вправе свободно проводить экономическую политику, необходимую в конкретных обстоятельствах.

Существующий экономический и социальный порядок является только одним из нескольких возможных.

По мнению Д. Коммерса, экономика может быть организованна любым способом, главное, чтобы при этом не было посягательства на «сущность основного права».

В комментарии к статье 8 Конституции Российской Федерации В.А. Рахмилович вполне лаконично утверждает, что «в данной статье в обобщенной и сжатой форме, но достаточно ясно и четко сформулированы экономические основы конституционного строя новой России». Как верно пишет далее В.А. Рахмилович, в отличие от прежних советских конституций, Конституция России 1993 года не содержит специального раздела об экономической основе государства и общества, не устанавливает какую-либо форму собственности в качестве основной или ведущей, равно как не предусматривает и ограничений для других форм, в частности для личной собственности граждан, что провозглашалось предшествующими конституциями и основанным на них законодательством [12].

Прав В.А. Рахмилович и тогда, когда констатирует, что действующая Конституция в статье 8 обязывает государство обеспечивать свободу экономической деятельности и поддерживать конкуренцию, запрещая лишь монополизацию этой деятельности и недобросовестную конкуренцию (статья 34) и провозглашая равенство всех форм собственности и равную защиту их. Единство экономического пространства в Российской Федерации, гарантированное пунктом 1 статьи 8 Конституции РФ, а также свободное перемещение товаров, услуг и финансовых средств конкретизируются в статье 71 Конституции РФ, относящей к общефедеральному ведению установление правовых основ единого рынка (пункт «ж») и гражданское законодательство, регулирующее все виды экономических отношений, включая рыночные (пункт «о»).

В силу вышеуказанных обстоятельств мы не можем вполне согласиться и с той дефиницией, которая сформулирована в работе А.А. Безуглова и С.А. Солдатова «Конституционное право России», где записано: «Экономической основой конституционного строя современной России являются ныне рыночные отношения». Из постулата о том, что Конституция Российской Федерации провозглашает признание и защиту в нашей стране равным образом частной, государствен- ной, муниципальной и иных форм собственности (пункт 2 статьи 8), отнюдь не следует вывод о тождественности рыночных отношений экономической основе конституционного строя. Вообще говоря, убеждены, что следует говорить именно об «экономических основах конституционного строя», т.е. во множественном числе, а не в единственном, как это делают упоминавшиеся выше уважаемые авторы [13].

Что касается соотношения понятий «экономическая основа конституционного строя» и «рыночные отношения», то приведем логически, на наш взгляд, выверенный тезис В.Ф. Попондопуло, который мы разделяем, а именно: «Социальный строй, основанный только на частно-правовых началах или только на публично-правовых началах, не ведет к гуманному обществу. И в том, и в другом случае благие намерения ведут к уничтожению личности.

Без личности же нет и не может быть общества, так как без нее невозможны развитие и прогресс. Отмеченное позволяет сделать вывод, что наибольшее выражение личной свободы возможно при таком сочетании публичного и частного права, общих и частных интересов, когда имеется минимум закрепленных законом полномочий органов власти (необходимая и достаточная власть для общего блага), а остальное частные права» [14].

Кроме того, здесь же уместно воспроизвести эффективную научную логику, которую применил в своем учении о ценных бумагах выдающийся российский правовед М.М. Агарков, который отмечал: «Формулировать юридический принцип можно только при условии, что все выводы из него соответствуют действующему праву или, в случае рассмотрения вопроса de lege ferenda (т.е. с точки зрения законодательного предложения), являются желательными и целесообразными» [15].

Поскольку действующая Конституция Российской Федерации не содержит указания (нормы) на совпадение основ экономического строя с «социальным рыночным хозяйством» либо «рыночными отношениями», а положения статей 8 и 9 главы 1 Основного закона могут быть пересмотрены лишь в порядке принятия новой Конституции России, то отождествление рыночной экономики и экономических основ конституционного строя недопустимо. [16] В этом контексте вполне можно руководствоваться и политико-программным заявлением Президента Российской Федерации из его ежегодного послания Федеральному Собранию (парламенту) России, в котором сказано: «Мы должны обладать существенным экономическим, интеллектуальным, моральным и военным преимуществом. Только так мы сохраним наши позиции в ряду крупнейших держав планеты. И потому в числе важнейших наших задач…:

- увеличение валового внутреннего продукта в два раза; - преодоление бедности; - модернизация Вооруженных Сил» [17].

Новое содержание экономической свободы в условиях развития рыночных и смешанных форм хозяйствования требует, как на это верно обращает внимание Н.С. Бондарь, соответствующего концептуального обоснования и конституционного измерения института социально-экономических прав в их актуальном проявлении [18].

По утверждению Н.В. Колосовой, «экономические права обеспечивают человеку свободное распоряжение основными факторами хозяйственной деятельности», в число которых она включает права на труд, на собственность, на предпринимательство, на забастовки и др. [19] В соответствии со статьей 37 Конституции Российской Федерации «1. Труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. 2. Принудительный труд запрещен. 3. Каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы. 4. Признается право на индивидуальные и коллективные трудовые споры с использованием установленных федеральным законом способов их разрешения, включая право на забастовку. 5. Каждый имеет право на отдых. Работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый ежегодный отпуск» [20].

Заметим, что эти новеллы вполне выводимы из статьи 7 главы 1 «Основы конституционного строя» Основного закона Российского государства, которая прямо провозглашает Российскую Федерацию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

Здесь же закрепляется, что в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи и другие социальные гарантии.

Вместе с тем мы согласны с тезисом В.С.

Бердычевского о том, что «природа конституционной свободы труда пока еще остается недостаточно разработанной» и что государственно-пра- вовая наука призвана раскрыть правовое и политическое значение возведения на конституционный уровень свободы труда и права на труд, показать основные формы их реализации, связать с соответствующими институтами отраслевого законодательства [21].

Трудовой кодекс Российской Федерации, действующий с 1 февраля 2002 г., исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, закрепляет без малого два десятка (19) основных принципов правового регулирования трудовых отношений (ТК РФ, ст. 2).

В качестве важнейших форм проявления экономических основ конституционного строя России Конституция РФ закрепляет право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности при запрете монополизации и недобросовестной конкуренции (статья 34 Конституции РФ). Эта статья корреспондирует первому пункту статей 7 и 8 главы 1.

Здесь надо принять во внимание и согласиться с тем выводом, который был сделан С.В.

Стародубцевым на основе анализа практики конституционного правосудия в части допустимости (с соблюдением ряда условий) применения вышеуказанных конституционных норм о свободе экономической деятельности в отношении юридических лиц [22]. Прежде всего необходимо определить понятие экономического кризиса с правовой точки зрения, а также, в общих чертах, его причины. [23] Современный экономический словарь содержит следующее определение экономического кризиса: это резкое ухудшение экономического состояния страны, проявляющееся в значительном спаде производства, нарушении сложившихся производственных связей, банкротстве предприятий, росте безработицы и в итоге – в снижении жизненного уровня, благосостояния населения (от греч. krisis – поворотный пункт) [24]. Экономисты-практики определяют российский экономический кризис как существенное сокращение платежеспособного спроса, объемов производства товаров и услуг, количества рабочих мест [25].

Стоит заметить, что экономический кризис как явление общественной жизни не является новацией последних лет. В подтверждение этому можно привести определение, содержащееся в Большой Советской Энциклопедии: экономические кризисы, фазы капиталистического цикла, во время которых происходит насильственное восстановление нарушенных в ходе развития капиталистической экономики основных пропорций воспроизводства, проявляются в абсолютном падении производства, сокращении капитальных вложений, росте безработицы, увеличении количества банкротств фирм, падении курса акций и других экономических потрясениях [26]. Данное определение основано на точке зрения марксизма, в соответствии с которой периодическое возникновение экономических кризисов (кризисов перепроизводства) является неизбежным спутником капиталистической экономики. Согласно Марксу, причина кризисов – в производстве товаров сверх платежеспособного спроса. Причем причина, по его мнению, не в ошибках оценки емкости рынка и даже не в желании владельцев капитала получить максимальную прибыль, а в самой природе и законах развития экономики, нацеленной на получение прибыли [27].

Приведенные определения раскрывают сущность экономического кризиса с точки зрения экономики. Между тем конституционно-правовая характеристика экономического кризиса не нашла должного отражения в научных трудах. По всей видимости, фундамент такой характеристики должны составлять экономические и социальные основы конституционного строя России.

[28]

Экономической основой конституционного строя Российской Федерации является находящееся в стадии становления социальное рыночное хозяйство, в рамках которого производство и распределение товаров и благ осуществляются посредством рыночных отношений. Создавая социальное рыночное хозяйство, Российская Федерация призвана обеспечивать свободу экономической деятельности, предпринимательства и труда, добросовестную конкуренцию и общественную пользу, чтобы регулирование государством хозяйственной жизни осуществлялось в интересах человека и общества, а экономические отношения строились на социальном партнерстве между человеком и государством, работником и работодателем, производителем и покупателем.

Кроме того, государство призвано нести ответственность за наиболее важные стороны организации производства и распределения в стране в целом, особенно за то, что в наибольшей степени затрагивает интересы граждан. Речь идет в первую очередь о надежном снабжении населения всем необходимым; о гарантиях роста производства и обеспечения участия в производстве и распределении всех работоспособных лиц (т.е. о занятости); о смягчении последствий нестабильности в экономике (регулирование цен и т.п.)

или колебаний спроса на международном рынке; о снятии внутреннего напряжения в регионах и между теми или иными сферами жизни и группами людей [29].