База данных в системе объектов интеллектуальных прав: отдельные вопросы теории

Понятие базы данных в системе объектов интеллектуальных прав сформировалось на стыке юридической и технической наук, что предопределило его сложную и дуалистическую правовую природу. В отличие от традиционных объектов авторского права, база данных изначально возникла как технологический инструмент организации информации, предназначенный для автоматизированной обработки. Именно поэтому её правовое осмысление не может быть сведено исключительно к категориям гражданско-правовой догматики и требует учёта информационно-технологического контекста.

В технической доктрине база данных рассматривается как структурированная совокупность взаимосвязанных данных, организованных в соответствии с заранее заданной моделью и предназначенных для хранения, поиска и обработки с использованием электронно-вычислительной техники. Так, С.А. Нестеров подчёркивает системный характер базы данных, указывая, что База данных – именованная совокупность данных, отражающая состояние объектов и их отношений в заданной предметной области [1, с. 11]. Аналогичной позиции придерживаются Б.Я. Советов и В.В. Цехановский, которые акцентируют внимание на функциональной направленности базы данных, связывая её назначение с обеспечением опера- ций хранения, модификации, поиска и извлечения информации [2]. И.А. Кумскова, в свою очередь, указывает на обязательную формализованность данных как условие их машинной обработки, без которой сама идея базы данных утрачивает смысл [3].

Указанные подходы получили отражение и в нормативно-технических актах, где база данных определяется через категорию формализованных и взаимосвязанных данных, предназначенных для автоматизированной обработки. Тем самым техническая наука и стандартизация подчёркивают, что база данных существует прежде всего как элемент информационной системы и неотделима от программно-аппаратной среды. Юридическое понимание базы данных принципиально отличается от технического. В статье 1260 Гражданского кодекса Российской Федерации законодатель использует термин «совокупность материалов», сознательно отказываясь от категории «данные». Как справедливо отмечает М.А. Рожкова, такое терминологическое решение позволяет охватить правовой охраной базы данных независимо от характера включённой информации, будь то тексты, изображения, цифровые файлы или иные сведения, имеющие объективную форму выражения [4]. Использование понятия «материалы» отражает стремление законодателя абстрагироваться от технологических особенностей информации и сосредоточиться на результате интеллектуальной деятельности как объекте правовой охраны.

Анализ юридических признаков базы данных выявляет ряд доктринально спорных положений. Прежде всего, это требование наличия объективной формы выражения. В научной литературе общепризнано, что объективизация является необходимым условием охраны любого результата интеллектуальной деятельности. Однако применительно к базе данных данная форма носит преимущественно электронный характер и ориентирована не на восприятие человеком, а на обработку машиной. В этой связи, как подчёркивает М.А. Рожкова, электронная форма базы данных приобретает самостоятельное юридическое значение, отличающее её от традиционных произведений науки и литературы.

Наибольшие дискуссии вызывает признак «совокупности самостоятельных материалов». Законодатель не раскрывает содержание понятия самостоятельности, что порождает различные интерпретации. Формально под самостоятельными материалами понимаются элементы, обладающие собственным информационным значением и способные существовать независимо друг от друга. Однако такой подход подвергается критике со стороны специалистов в области IT-права. Так, А.Ю. Иванова обоснованно указывает, что «с технологической точки зрения автономность элементов не имеет принципиального значения для функционирования базы данных, поскольку решающим является их идентифицируемость и возможность обработки» [5, с.20].

В то же время большинство исследователей сходятся во мнении, что ключевым признаком базы данных является систематизированность материалов. Именно она обеспечивает возможность поиска и автоматизированной обработки информации с помощью ЭВМ и отличает базу данных от иных форм хранения информации. В этом аспекте база данных сближается с понятием информационной системы, закреплённым в законодательстве об информации, что подчёркивает её функциональную природу.

Принципиальное значение для определения правового режима базы данных имеет наличие или отсутствие творческого характера подбора или расположения материалов. В соответствии с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации презюмируется творческий характер результата интеллектуальной деятельности [6]. Однако в доктрине подчёркивается, что данная презумпция не носит абсолютного характера. Так, А.С. Ворожевич справедливо указывает, что механическое упорядочение информации по объективным критериям, таким как алфавитный или хронологический порядок, не образует творческого вклада и не может служить основанием для авторско-правовой охраны [7]. Именно это обстоятельство обусловило появление в российском праве особого режима охраны базы данных как объекта смежных прав, основанного не на творчестве, а на факте существенных затрат на её создание.

Таким образом, база данных обладает дуалистической правовой природой: при наличии творческого элемента она охраняется как объект авторского права, а при его отсутствии – как объект смежных прав. Данная конструкция позволяет обеспечить правовую защиту экономически ценных, но нетворческих массивов информации, что особенно важно в условиях цифровой экономики. На этом фоне особую актуальность приобретает вопрос о соотношении базы данных и больших данных. В доктрине подчёркивается, что большие данные характеризуются экстремальным объёмом, высокой скоростью поступления, гетерогенностью и включением значительного массива неструктурированной информации. Как отмечает М.А. Рожкова, распространение режима смежных прав на хранилища big data представляется методологически сомнительным, поскольку одни и те же данные могут одновременно использоваться неограниченным кругом лиц из открытых источников, что противоречит логике исключительного права. В этой связи заслуживает внимания позиция А.М. Лаптева, предлагающей рассматривать большие данные как:

«имущественный комплекс, включающий объекты различной правовой природы, в том числе исключительные права на базы данных, но не отождествлять данные категории» [8, с.100].

Проведённый анализ позволяет сделать вывод о необходимости уточнения законодательного определения базы данных, изложенного в ст. 1260 ГК РФ. Представляется целесообразным исключить из названной статьи указание на самостоятельность материалов как юридически неопределённый и избыточный признак, а также закрепить, что систематизированность предполагает возможность автоматизированной обработки информации. Внесение соответствующих изменений, на наш взгляд, позволит повысить определённость правового режима базы данных, устранить доктринальные противоречия и обеспечить более адекватную защиту интересов правообладателей в условиях цифровой трансформации.