Функция прокурора на этапе окончания предварительного следствия с составлением обвинительного заключения

Деятельность прокурора в уголовном процессе с обвинительным заключением охватывает два ключевых аспекта. Во-первых, прокурор осуществляет проверку законности и обоснованности обвинительного заключения в рамках своего надзорного полномочия. Во-вторых, после утверждения этого заключения прокурор отвечает за передачу уголовного дела в суд. Эти два направления подчеркивают важную роль прокурора в обеспечении справедливости и законности в ходе уголовного разбирательства. Для глубокого понимания деятельности прокурора важно изучить его уголовно-процессуальные функции. Кроме того, необходимо проанализировать его место в системе уголовного судопроизводства. Это позволит более четко представить, каким образом прокурор взаимодействует с другими участниками процесса. Вопрос о роли прокурора в уголовном судопроизводстве вызывает множество дискуссий и интереса. Функции прокурора, определенные уголовно-процессуальным законодательством, также становятся предметом внимательного рассмотрения. Эта тема активно обсуждается среди юристов и специалистов в области права. Анализ первой части статьи 37 УПК РФ [1] выявляет две основные роли прокурора в уголовном судопроизводстве. Во-первых, прокурор представляет государственные интересы, осуществляя уголовное преследование. Во-вторых, он осуществляет контроль за деятельностью органов дознания и предварительного следствия, что способствует соблюдению законности в их действиях. Еще до принятия УПК РФ в научной литературе активно обсуждался вопрос о возможности совмещения двух функций прокурора в одной роли. Эта тема привлекала внимание как ученых, так и практиков, которые анализировали, каким образом такое объединение может отразиться на процессе уголовного судопроизводства. Так, М. Н. Маршунов утверждал: «либо это универсальный орган надзора за законностью деятельности всех (кроме высших) органов государственной власти управления Федерации и ее субъектов, либо прокуратура должна осуществлять только функцию уголовного преследования, исключив из своей компетенции функцию надзора за законностью в широком ее понимании. Попытки объединить то и другое неконструктивны» [9]. Некоторые исследователи высказывают четкие предпочтения относительно ролей прокурора в уголовном процессе. Они ставят под сомнение равнозначность функций уголовного преследования и надзора. В этом контексте одни авторы утверждают, что наиболее значимой задачей прокурора является именно уголовное преследование. В то же время другие акцентируют внимание на том, что главной обязанностью прокурора выступает осуществление надзора за соблюдением законности. Сторонники первого подхода утверждают, что основная задача прокурора заключается в законном уголовном преследовании. Они полагают, что функции надзора не являются первоочередными. По их мнению, прокурор должен сосредоточиться на привлечении правонарушителей к ответственности [13].

«Вся деятельность прокурора на досудебных стадиях уголовного процесса, - пишет О. Я. Баев, - направлена на обеспечение возможности для него формулирования против конкретного лица государственного обвинения в преступлении, в совершении которого это лицо законно и обоснованно изобличено в результате предварительного расследования» [2].

A. С. Александров, Н. Н. Ковтун, М. Н. Поляков, С. П. Сереброва полагают, что: «надзор за исполнением законов органами, осуществляющими дознание, предварительное следствие и оперативно-розыскную деятельность, а также за законностью и обоснованностью принимаемых ими решений следует считать, прежде всего, формой руководства прокурорами досудебной подготовкой материалов уголовного дела» [21]. B. А. Михайлов подчеркивает важность роли прокурора в уголовном преследовании на стадии досудебного производства. Он отмечает, что прокурор играет ключевую роль в процессуальном руководстве органами предварительного следствия и дознания. Это руководство имеет решающее значение для успешного проведения уголовного дела [10].

Приверженцы второго направления подчеркивают важность надзорной функции прокурора в процессуальной деятельности. Тем не менее, их мнения расходятся в отношении того, как именно эта функция связана с уголовным преследованием. А.Я. Сухарев считает, что: «главной функцией прокуратуры, предопределившей необходимость ее создания, является надзор за исполнением законов... Расследование преступлений тесно связано с функциями надзора, нередко возникает по его результатам либо, наоборот, результаты расследований помимо иных источников сведений служат поводом для проведения прокурорских проверок в порядке надзора» [24]. Так, А. Б. Соловьев и А. Г. Халиулин, рассматривая деятельность прокурора при осуществлении уголовного преследования через призму обеспечения законности, делают вывод, что: «участие прокурора в осуществлении функции уголовного преследования производно и подчинено его основной функции - надзору за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия» [19]. О. В. Химичева полагает, что: «основной уголовно-процессуальной функцией, для выполнения которой прокурор действует на досудебном производстве, выступает надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия; в то же время основополагающая уголовно-процессуальная функция - уголовное преследование - на данном этапе для прокурора является дополнительной» [22]. В. М. Савицкий обращает внимание на то, что: «процессуальное руководство расследованием служит единственным способом обеспечить законность действий соответствующих органов, без руководства невозможен полноценный надзор за исполнением законов» [15].

В ряде исследований подчеркивается, что прокурорская надзорная функция занимает центральное место в уголовном процессе.

Многие эксперты считают ее более значимой, чем процессуальное руководство следствием. Эта точка зрения становится все более распространенной и активно обсуждается в научных кругах. А.Б. Ломидзе считает, что: «недопустимым рассматривать в составе надзорной функции прокурора его процессуальное руководство деятельностью следователя, полагая, что прокурор не должен заниматься последней. В основе такой позиции лежит убеждение, что руководство со стороны прокурора ограничивает процессуальную самостоятельность следователя» [8]. Л. Д. Кокорев так оценивает необходимость освобождения прокурора от обязанности руководить следствием: «...Надзор за законностью предварительного расследования вполне, и не хуже судей, могут осуществлять прокуроры при условии освобождения их от руководства следствием» [6].

Назначение прокурора в современном уголовном судопроизводстве следующим образом толкуется В. О. Трофимовым: «Из содержания ч. 1 ст. 37 УПК РФ действительно следует, что прокурор осуществляет одновременно и уголовное преследование, и надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Однако в каждом конкретном случае правоприменения прокурор осуществляет указанные аспекты своей деятельности в различных сочетаниях. Поэтому определять одно направление как вытекающее из другого и подчиненное по отношению к нему вряд ли оправданно и с теоретических позиций, и с точки зрения практической целесообразности. Взаимосвязанные полномочия прокурора разделить не представляется возможным, поскольку одно и то же полномочие может иметь различную направленность (надзорную и обвинительную) в зависимости от производства по конкретному уголовному делу» [20].

В. А. Ефанова применительно к досудебным стадиям современного российского уголовного процесса также признает за прокурором две вышеобозначенные функции, поясняя при этом, что: «указанный участник уголовного судопроизводства изначально осуществляет функцию надзора за исполнением законов в деятельности органов дознания и предварительного следствия и лишь на заключительном этапе расследования - при утверждении обвинительного заключения (акта) функция надзора порождает для прокурора функцию уголовного преследования, которая реализуется им в судебных стадиях в форме поддержания государственного обвинения» [23]. Исследование действующего законодательства указывает на то, что прокуроры все чаще освобождаются от обязанностей по руководству следствием. Эта тенденция становится всё более очевидной и свидетельствует о изменении взглядов на роль прокурора в уголовном процессе.

Как верно отмечает Г. К. Смирнов:

«прокурор утратил руководящую роль при осуществлении уголовного преследования органами предварительного следствия. Были преобразованы или упразднены такие его полномочия, как: дача следователю обязательных для исполнения письменных указаний; соединение, выделение уголовных дел, выделение материалов; дача согласия на производство наиболее значимых следственных и иных процессуальных действий (после проведенных преобразований данное право передано руководителю следственного органа, за исключением возбуждения уголовного дела, которое по общему правилу более не требует согласования); право участвовать в производстве следственного действия; отстранять следователя от дальнейшего производства расследования в связи с допущенными им нарушениями закона; отменять незаконные и необоснованные постановления следователя и др.» [18].

В литературе обращается внимание на то, что: «прокурор, который на протяжении 90 лет был властным «хозяином» следствия, сегодня должен стать старшим товарищем для следователя и дознавателя, чтобы совместными усилиями обеспечить соблюдение конституционного права граждан на их доступ к правосудию и реальный, а не «на бумаге» надзор за законностью соблюдения органами предварительного следствия и органами дознания законных прав и интересов участников уголовного судопроизводства» [4].

Правда, по словам Т.А. Арепьевой:

«применительно к дознанию окончательно эту идею реализовать не удается. Наоборот, влияние прокурорской деятельности на этот вид дознания остается по-прежнему ощутимым» [11]. По мнению И.А. Насоновой: «участники дознания, главным образом начальник подразделения дознания, некоторые из своих полномочий не могут реализовать полноценно вне взаимодействия с прокурором (например, полномочие по внесению прокурору ходатайства об отмене незаконных и необоснованных постановлений дознавателя об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 4 ч. 1 ст. 40.1 УПК РФ)» [12].

В литературе существует множество мнений относительно ключевых задач прокурора на этапе завершения предварительного следствия и подготовки обвинительного заключения.

Эти разногласия обусловлены тем, что разные авторы по-разному интерпретируют роль прокурора в уголовном процессе. Так, В. С. Зеленецкий, исходя из того, что деятельность прокурора - это разновидность функции уголовного преследования, пишет: «на стадии предварительного расследования названная функция реализуется сначала в деятельности следователя по изобличению лица, совершившего преступление, затем приобретает форму следственного обвинения, а после утверждения прокурором обвинительного заключения - форму обвинения государственного» [5].

Учитывая изменения в уголовно-процессуальном законодательстве, Г. К. Смирнов делает следующее заключение: «по сути, единственным полномочием по осуществлению уголовного преследования на досудебных стадиях уголовного судопроизводства является направление уголовного дела в суд в порядке ст. 222 УПК РФ» [18]. Близким к этой позиции является следующий взгляд на исследуемую проблему: «Отныне функция уголовного преследования осуществляется прокурором на предварительном следствии большей частью лишь постольку, поскольку он участвует в подготовке и формировании будущего государственного обвинения в суде. Эта функция проявляет себя здесь в основном на завершающем этапе расследования - в полномочиях прокурора при рассмотрении уголовного дела, поступившего к нему от следователя с обвинительным заключением (глава 31 УПК РФ [1]). Ведь с этого момента, но никак не ранее, прокурор становится ответственным за качество обвинения, которое прокуратуре предстоит поддержать в суде» [16]. Существуют авторы, которые придерживаются иной позиции. Они утверждают, что процесс утверждения обвинительного заключения и произнесение обвинительной речи в суде служат примерами осуществления прокурорского надзора. В их понимании, эти действия прокурора направлены на обеспечение законности в уголовном процессе [3]. Очевидно, правомерными являются вопрос и последовавший на него ответ, сформулированные А. П. Крутиковым: «Разве можно при указанных изменениях в УПК РФ говорить об «осуществлении» прокурором уголовного преследования от имени государства? Думается, что нет. В лучшем случае можно говорить лишь об участии прокурора в уголовном преследовании» [7].

По мнению автора настоящей статьи, изменения в УПК РФ [1], которые немного расширяют полномочия прокурора в уголовном процессе, не опровергают данное утверждение. Например, прокурор теперь имеет возможность истребовать и проверять законность решений следователя или руководителя следственного органа. Это касается таких решений, как прекращение, приостановление или отказ в возбуждении уголовного дела. Кроме того, прокурор вправе принимать решения по этим вопросам в соответствии с положениями кодекса (п. 5.1 ч. 2 ст. 37 УПК РФ). Однако, особенно на стадии завершения предварительного следствия, основная функция прокурора остается прежней — это надзор за процессуальной деятельностью следователя, как указано в ч. 1 ст. 37 УПК РФ.