Институт неоконченного преступного деяния в системе зарубежного уголовного права

Институт неоконченного преступления имеет весьма важное значение для разрешения задач уголовного законодательства.

Обращение к опыту зарубежных стран позволяет выявить отсутствие в нем термина «предварительная преступная деятельность» [5, С. 47].

Широкое распространение в теории уголовного права зарубежных стран получила позиция о ненаказуемости приготовительных действий. В качестве аргумента этому приводится довод о том, что в данном случае отсутствует общественная опасность действий, а их последствия сложно достоверно установить [5, С. 47].

Так, например, в УК Англии и УК США стадия приготовления к совершению преступления именуется сговор и наказывается как оконченное преступление. Отметим, что сговор в странах англо-саксонской правовой семьи является нечто промежуточным между подстрекательством и сговором. Отличительной чертой сговора является наличие преступной цели, но одновременно с этим, за него назначается менее строгое наказание, в отличие от того преступления, в отношении которого он возник [4, С. 27].

Уголовное законодательство Испании, наряду со сговором, различает также провоцирование и подстрекательство. При этом под сговором понимается достижение соглашения между двумя и более лицами о совершении противоправного уголовно наказуемого деяния. В свою очередь, провокация – есть побуждение субъекта к собственно совершению преступления. Наказание за приготовительные действия согласно УК Испании следует исключительно при наличии санкции в Особенной части [6, С. 37]. Примерами в данном случае служат преступления против государственного порядка, против жизни.

Вместе с тем, в ряде зарубежных государств устанавливается ответственность за приготовление к преступлению. Так, например, в УК КНР институт неоконченного преступления представлен статьями 22, 23, раскрывающим, соответственно, понятие «приготовление к преступлению» и понятие «покушение на преступление» [7, С. 117].

Так, приготовлением признается поиск орудий и создание условий, позволяющих совершить преступление. Покушение определяется как направленное на совершение преступления действие, но не доведенное до конца по обстоятельствам, которые не зависят от воли субъекта.

Приготовление и покушение на совершение преступления в соответствии с УК Китая по сравнению с оконченным преступлением влекут за собой менее строгое наказание.

Схожая трактовка приготовления к преступлению закреплена в ст. 15 УК Эстонии, в которой оно определено как поиск орудий для реализации преступного замысла, а также создание необходимых условий для этого. Приведенная норма позволяет установить схожесть с соответствующей дефиницией УК РФ с той лишь разницей, что в ней отсутствует указание на то, что приготовление не доводится до конца по независящим от воли лица обстоятельствам. Ответственность за приготовление к преступлению, согласно УК Эстонии, наступает по статье Особенной части, устанавливающей наказание за преступление [2, С. 514].

Уголовное законодательство ряда зарубежных стран предусматривает ответственность за покушение на преступление. Кроме ранее обозначенного УК КНР, в числе этой группы государств следует назвать Японию, Испанию, ФРГ и другие.

Так, например, в УК ФРГ институт неконченого преступления оформлен в рамках самостоятельной главы 2 «Покушение», в параграфе 22 которой оно определено как непосредственное осуществление лицом состава преступления. Отметим, что в уголовном законодательстве Германии принята двухчленная классификация преступных деяний – на преступления и проступок.

Однако всегда наказуемо лишь покушение на совершение преступления, тогда как ответственность за покушение на проступок наступает в предусмотренных УК ФРГ случаях [3, С. 37].

Научный интерес представляет уголовное законодательство Грузии, согласно которому видом неоконченного преступления является добровольный отказ от его совершения – ситуация, когда субъект имеет возможность довести приготовление к совершению преступного деяния до конца, но отказывается от этого или прекращает свои действия [2, С. 516].

Приготовление в УК Грузии раскрывается неоднозначно. Оно определяется законодателем как умышленное создание условий для совершения общественно опасного деяния. В представленном определении приготовления отсутствует такой критерий, как прерывание действия. Другими словами, сущность приготовления составляет лишь признак «создание условий», позволяющих совершить преступление.

Исследование правового регулирования неоконченного преступления в УК Таджикистана позволяет выявить в нем две самостоятельные статьи, посвященные оконченному и неоконченному преступлению. Так, ответственность за приготовление предусмотрена в отношении преступлений средней тяжести, тяжких и особо тяжких [2, С. 517].

Осуществленное исследование законодательного оформления института неоконченного преступления в законодательстве различных зарубежных стран позволяет сформулировать ряд выводов. Во-первых, в уголовном законодательстве стран англо-саксонской правовой семьи не выделяется в качестве самостоятельного вида неоконченного преступления приготовление к преступлению. Во-вторых, в Уголовных кодексах стран континентальной правовой семьи наряду с приготовлением выделяется и покушение на преступление. Однако регламентация приготовления к преступлению осуществляется по-разному.

Сопоставление положений зарубежного уголовного законодательства о приготовлении к преступлению с нормами Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) [1] позволяет выделить пути совершенствования последнего. В частности, представляется положительным опыт Республики Таджикистан о регулировании оконченного и неоконченного видится целесообразным разделить ст. 29 УК РФ на две самостоятельные статьи. Положительно следует оценить также и криминализацию приготовительных действий, в том числе, за преступления средней тяжести.