История становления уголовно-правовых средств противодействия наркомании и наркотизму, предусмотренных общей частью Уголовного кодекса Российской Федерации

Настоящее исследованию посвящено описанию причин появления, пути развития средств противодействия наркомании и наркотизму, предусмотренных Общей частью УК РФ, а также некоторых проблем законодательной регламентации, правоприменения, связанных с ними. Некоторые из этих проблем были разрешены изменениями, внесёнными в Уголовный кодекс, а некоторые так и остались актуальными по сей день. Конкретно, будут исследованы положения ч. 2 ст. 20 (в части упоминания ст. 229), ст. 23, п. «к» ч. 2 ст. 63, ч. 1.1 ст. 63, ст. 72.1, ч. 5 ст. 73, п. «г» ч. 3 ст. 79, ст. 82.1 УК РФ, так как именно они лучше всего отражают сложившиеся тенденции борьбы с наркоманией и наркотизмом в уголовном законодательстве современной России и во всём мире. Говоря об актуальности настоящего исследования, мы отметим, что статистические показатели, отражающие число пациентов с психическими и поведенческими расстройствами, связанными с употреблением наркотиков, указанные в Докладе о наркоситуации Государственного антинаркотического комитета практически не меняются с 2020 года. Так, в 2023 году количество зарегистрированных лиц составило 388,2 тыс., в 2022 году – 391,7 тыс., в 2021 году - 388,4 тыс., в 2020 году – 381,5 тыс. [3,4,5] Статистические показатели преступности МВД РФ также свидетельствуют о незначительном снижении количества совершаемых преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков или даже их росте. За январь-декабрь 2020 года зарегистрировано на 0,2% меньше преступлений относительно такого же отчётного периода в предыдущем году.[19] За 2021 год на 5,4% меньше. [20] За январь-декабрь 2022 года на 1,1% меньше. [21] За январь-декабрь 2023 года на 7,5% больше. [22] За январь-сентябрь 2024 на 1,3% меньше. [23] Статистика Судебного департамента при Верховном суде РФ показывает схожие данные, характеризующиеся незначительным изменением количества лиц, осуждённых за совершение преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков с 2020 по 2024 год. В 2020 году - 69 039 осуждённых, в 2021 году - 75 395, в 2022 году - 74 223, в 2023 году – 72 552.[10] В первом полугодии 2024 года - 34 416 осуждённых.[12] Нельзя не отметить и низкую научную разработанность выбранной темы. Большая часть объемных научных исследований (диссертаций, монографий и т.д.) посвящены в общем принудительным мерам медицинского характера или общеотраслевым юридическим средствам противодействия наркомании и наркотизму, затрагивают выбранную нами тематику «вскользь», как и работы, публикуемые в периодических научных изданиях.

Статья 229 была включена в положения ч.2 ст. 20 УК РФ с момента появления первой редакции и находится там по настоящий день. [24] Для включения ст. 229 в указанный перечень сложились следующие условия. Например, Д.В. Семыкин говорит, что глубинные социально-экономические преобразования, происходившие в России в середине 90-х годов, привели к резкому росту распространения наркомании и наркопреступности. [25, c. 109] В.В. Жалыбин отражает следующие растущие статистические показатели преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, в обозначенный исторический период: в 1990 году – 16255, в 1991 году – 19321, в 1992 году – 29805, в 1993 году – 53152, в 1994 году – 74798, в 1995 году – 78819, в 1996 году – 96762. [6, c.41] В теории уголовного права выделяются следующие критерии, позволяющие говорить о необходимости отнесения конкретного состава к перечню преступлений, за совершение которых лицо может быть привлечено к уголовной ответственности с 14 лет. Такими критериями являются: - высокая степень общественной опасности преступления; - возможность осознания несовершеннолетним лицом значения посягательства для общества; - частота совершения конкретного преступления среди несовершеннолетних; - особая нетерпимость общества к конкретному преступлению, совершаемому несовершеннолетними.[26, c. 58] В данном контексте следует учитывать и исключительно репрессивную уголовную антинаркотическую политику России позднего советского периода, а также закрепление ст. 158, ст. 161, ст. 162, представляющих из себя формы хищения в ч. 2 ст. 20 УК РФ. Следовательно, мы можем говорить о том, что ст. 229 попала в указанный перечень по следующим причинам – признание государством высокой степени общественной опасности преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ и возможность осознания несовершеннолетним лицом значения посягательства для общества. О.А. Беларева отмечает, что повышенная общественная опасность преступления, предусмотренного ст. 229 УК РФ, обуславливается его предметом. [1, c. 294-295] Отметим, что Федеральным законом от 19.05.2010 № 87-ФЗ перечень предметов преступлений в диспозиции ст. 229 УК РФ был расширен. При этом, такое расширение не коснулось положений ч. 2 ст. 20 в части упоминания ст. 229. Часть 2 ст. 20 до сих пор содержит указание только на возможность хищения либо вымогательства наркотических средств или психотропных веществ, что приводит нас к размышлениям о причине возникновения подобной ситуации. Является ли данное противоречие следствием допущения законодателем неточности в формулировке или же проявлением экономии уголовной репрессии? Наиболее вероятным нам кажется именно последний вариант. Важно также отметить, что мы положительно оцениваем сдержанность законодателя в вопросе расширения перечня ч. 2 ст. 20 УК РФ, путём его дополнения составами преступлений, связанными с незаконным оборотом наркотиков.

Закрепление статьи 23 в УК РФ следует считать проявлением исторически сложившейся уголовной политики советской России в отношении лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения. Она нашла своё отражение и в Основах уголовного законодательства 1958 года и УК РСФСР 1960 года. Некоторые авторы указывают, что появление ст. 23 УК РФ связано с необходимостью достижения профилактики совершения правонарушений и воспитания населения [27, c.157] Отметим, что уголовное законодательство имперской России, раннего советского государства продвигало практику снисходительного отношения к состоянию опьянения. Именно она привела к высокой распространённости алкоголизма среди населения страны и частоты совершения преступлений в состоянии опьянения.

Сущность положений ст. 23 УК РФ остаётся без изменения с момента принятия первой редакции и по настоящий день. Сегодня не имеет значения степень опьянения, а также причина, по которой лицо привело себя в состояние опьянения. Положения УК РФ переняли и институт признания лица невменяемым, который может применяться к лицам, совершившим преступление, ввиду психического расстройства, возникшего на фоне опьянения. Отметим, что с медицинской точки зрения состояние алкогольного и наркотического опьянения не тождественны, что позволяет говорить о необходимости их разной юридической оценки, ввиду разного криминогенного потенциала. Подобный подход был отражён в проекте Уголовного кодекса 1992 года [27, c. 158] Тем не менее, с момента принятия и по настоящий день УК РФ охватывает оба состояния единым понятием - «опьянение».

До 2012 года Общая часть Уголовного кодекса РФ не знала ни одного обстоятельства, отягчающего наказание, упоминающего или связанного с наркотическими средствами, психотропными веществами. Только в 2012 году Федеральным законом № 18-ФЗ указание на совершение преступления с использованием наркотических средств, психотропных веществ было включено в п. «к» ч. 2 ст. 63 УК РФ.[28] Исходя из пояснительной записки к законопроекту, подобные изменения являлись следствием ужесточения антинаркотической политики в России, растущих статистических показателей относящихся к активной деятельности организаций, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, обозначением такой проблемы, как имеющей международный, наднациональных характер, а также наличием требований международных соглашений. [13] Статья 39 УК РСФСР 1960 года закрепляла возможность признания состояния опьянения в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность. В УК РФ аналогичная норма (ч. 1.1 ст. 63) появилась только после принятия Федерального закона № 270-ФЗ в октябре 2013 года.[32,33] Авторы законопроекта указывали следующие причины подобных нововведений – увеличение количества преступлений, совершаемых в состоянии опьянения, существование разрозненной правоприменительной практики при оценке судом состояния опьянения.[14] Научное сообщество неоднозначно восприняло изменения. В частности, правоведами указывалось на: закрепление за судом права признания или непризнания состояния опьянения в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, не соответствует криминогенной ситуации на территории Российской Федерации и статистическим показателям со состоянии преступности; закрепление законодателем полумер при включении в УК РФ средств противодействия совершению преступлений в состоянии опьянения; наличие у суда слишком широкого пространства для собственного усмотрения.[2, c. 121-122] Не вносила ясности и выбранная законодателем формулировка описываемой нормы. Так, имелось указание на наркотические средства или другие одурманивающие вещества, но не было указания на психотропные вещества или их аналоги.

Тем более, что последние уже были известны УК РФ на момент включения ч. 1.1 ст. 63 в УК РФ (например, ст. 228.1). Включены были такие вещества, их аналоги в положения ч. 1.1 ст. 63 в УК РФ только в редакции Федерального закона от 03.07.2016 № 328-ФЗ спустя 3 года.[32,33] Подобный недостаток был характерен и для действующей редакции ст. 23, которая также была исправлена Федеральным законом № 328-ФЗ.

Следует указать и на некоторые криминологические детерминанты описанных нами нововведений 2012-го и 2013-го года. В.И. Омигов, обозначал постоянный рост количества совершаемых преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков в России с 2000 по 2011 годы, а прибыль от подобной деятельности в указанный промежуток времени составляла от 1500 до 2000 процентов.[9, c. 81-82] Криминальная среда была нацелена на развитие наркобизнеса. В связи с описанным, на национальном и международном уровне возникла тенденция уголовно-правовой политики, выражавшаяся в дифференциации ответственности для лиц, страдающих от наркомании, имеющих зависимость, совершающих преступления в сфере незаконного оборота наркотиков и лиц, совершающих такие преступления, как способ реализации экономической деятельности, для получения выгоды. Такая тенденция чётко обозначилась именно в 2012 году (в том числе, путём введения статьи 228.1 УК РФ, предусматривающей ответственность за сбыт и более строгую санкцию в сравнении со ст. 228). Д.В. Семыкин также указывает на дифференцированный подход к правовой оценке действий потребителей и сбытчиков наркотиков [25, c. 107] Реализацию описанной уголовно-правовой политики можно увидеть и в последующих изменениях Общей части УК РФ. Так, Федеральным законом от 25.11.2013 № 313-ФЗ в УК РФ была введена статья 72.1. [29] Авторы законопроекта указывали следующие причины подобных нововведений:

география преступной деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотиков, расширяется, а доходы от такого бизнеса увеличиваются, увеличивается количество лиц, употребляющих наркотические средства, психотропные вещества.[15] К описываемому временному периоду УК РФ содержал большое количество репрессивных уголовно-правовых мер борьбы с наркоманией, наркотизмом, преступлениями, связанными с данными явлениями, но не включал в себя механизмов, средств реабилитации лиц, страдающих от наркомании и совершивших преступления. Авторы законопроекта были убеждены в наличии непосредственной связи между зависимостью лица от наркотических средств, психотропных веществ и его преступным поведением. Отметим, что во время обсуждения законопроекта в Государственной Думе, авторы законопроекта высказывали утверждение о том, что каждый пятый преступник, отбывающий наказание за совершение преступления, связанного с незаконным оборотом наркотиков, совершил таковое в состоянии опьянения.[15] Не маловажное значение в противодействии наркомании и наркотизму занимает часть 5 статьи 73 УК РФ, которая практически не претерпела изменений со времен первой редакции.

Обязанности пройти курс лечения от алкоголизма или наркомании является представляет из себя средство, направленное не только на исправление условно осуждённого, но и индивидуальную превенцию правонарушений. Важное изменение статьи было внесено только Федеральным законом от 27.12.2009 № 377-ФЗ. В первоначальной редакции ч. 5 ст. 73 УК РФ указывала, что суд «может наложить» определенные обязанности на условно осуждённого. После внесенных изменений, формулировка части 5 говорит о необходимости суда рассмотреть вопрос о возложении обязанности, но с учетом возраста, трудоспособности и состояния здоровья.

[30] Подобные изменения мы оцениваем положительно. Законодатель нивелировал излишнее пространство для усмотрения суда по вопросу назначения или не назначения обязанностей вообще, было заострено внимание на обязательности рассмотрения судом вопроса о возложении дополнительных обязанностей на преступника. Именно такая формулировка способствует ориентации суда на выполнение задач, стоящих перед Уголовным кодексом, и достижение целей наказания. Также стоит отметить, что новая формулировка избавила суд от необходимости выработки правоприменительной практикой критериев, которые следует учитывать при возложении или не возложении дополнительной обязанности. Такие критерии указаны в Кодексе. Мы отметим, что название Федерального закона № 377-ФЗ, и содержания пояснительной записки к законопроекту, позволяют сделать вывод, что указанные изменения ч. 5 ст. 73 касаются противодействия наркомании и наркотизму лишь частично.[16] В большей части законопроект был направлен на увеличение эффективности ограничения свободы, как вида уголовного наказания. Ввиду сказанного, тяжело проследить мысль как авторов новелл, так и законодателя в части причин и ожидаемых последствий вносимых изменений. Тем не менее, этот законопроект содержал в себе положительные результаты выработки новой уголовно-правовой политики противодействия наркомании и наркотизму.

Еще одним важным средством

противодействия наркомании и наркотизму стала статья 82.1, введённая в Общую часть УК РФ Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ. [31] В пояснительной записке авторы законопроекта указывали, что данная норма направлена на дальнейшую гуманизацию уголовного законодательства и является частью сложившейся новой уголовной политики России противодействия наркомании и наркотизму. Схожие пояснения авторы законопроекта давали и при обсуждении изменений во время парламентских дискуссий, что отражено в стенограмме. На стадии обсуждения указанных изменений некоторыми участниками высказывались опасения, что статья 82.1 может способствовать усугублению ситуации, формированию ощущения безнаказанности за совершенное преступление, ведь применение нормы возможно только при высказывании лицом согласия на прохождение лечения и освобождения от наказания. [17] Несмотря на подобные недостатки и неоднозначную потенциальную эффективность нормы, она заняла своё законное место в Кодексе. Следует пояснить, что первая редакция ст. 82.1 указывала на следующий обязательный критерий её применения – совершение лицом преступления из перечня впервые и назначение ему наказания именно в виде лишения свободы.

Научное сообщество выделяло следующие недостатки введенной нормы:

− законодатель указывал возможность предоставления отсрочки только в отношении больных наркоманией, не уделяя внимания иным опасным явлениям, увеличивающим криминогенный потенциал личности (например, алкоголизм, токсикомания); − наличие временного разрыва между моментом окончания отсрочки, которая предоставляется только до окончания лечения и медико-социальной реабилитации (в формулировке первой редакции) и моментом, когда лицо может быть освобождено от наказания, что, в соответствии с ч. 3 описываемой статьи, требует еще и наличие подтвержденной ремиссии после прохождения курса лечения и реабилитации не менее двух лет; − наличие возможности предоставления отсрочки только лицам, которым назначено основное наказание в виде лишения свободы, что по указанным составам преступлений происходило редко и говорило о повышенной степени общественной опасности в действиях лица (исправление менее опасного преступника, которому было назначено более мягкое наказание, более вероятно, если ему будет оказана помощь в борьбе с недугом); − противоречие положений ст. 82.1 и 83 УК РФ, так как ст. 83 УК РФ указывала на обязанность освободить лицо от отбывания наказания через 2 года в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора и не приведением наказания в исполнение, хотя осуждённым и была получена отсрочка на основании положений ст. 82.1 УК РФ.

(данная проблема решена введением ч. 2.1 ст. 83 УК РФ в 2013 году) [7, c. 67-68].

28 декабря 2016 года Федеральным законом № 491-ФЗ в статью 82.1 УК РФ были внесены изменения, которые, тем не менее, не разрешили большинство из указанных проблем. Авторы законопроекта в пояснительной записке указали, что положения ст. 82.1 УК РФ слишком редко применяются, ввиду того, что суды не назначают наказание в виде лишения свободы за впервые совершенные преступления небольшой тяжести (именно к данной категории относятся все составы преступлений из перечня анализируемой статьи). Новая редакция ч. 1 ст. 82.1 УК РФ предоставляла право применить отсрочку к лицам, которым впервые назначено наказание за совершение преступлений из перечня именно в виде лишения свободы, даже если оно уже ранее совершало аналогичные деяния и ему судом назначен иной вид наказания. Подобные изменения решили одну проблему, но усугубили иную, более важную, относящуюся к сути статьи 82.1 – проблему достижения эффективности анализируемого средства и не создания ощущения безнаказанности за содеянное.

Подобные опасения были высказаны участниками обсуждения в Государственной Думе.[18] Исходя из новой редакции, преступник мог совершить несколько деяний из перечня ст. 82.1, ему было назначено наказание, отличающееся от лишения свободы. Если такое лицо вновь совершало преступление или несколько преступлений из перечня, ст. 82.1 позволяло ему получить отсрочку от отбывания наказания, а в последующем и быть освобождённым от наказания вообще. Подобная ситуация вполне может претвориться в жизнь, если следовать указаниям п. 14 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 19.12.2023 N 47.[11] Существующая и по сей день редакция ст. 82.1 УК РФ оказывает, на наш взгляд, негативное влияние на криминогенную ситуацию в области преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. В этой связи, отметим позицию А.А. Малыгиной, указывающей, что применение ст. 82.1 УК РФ в действующей редакции может способствовать «утрате страха перед уголовным наказанием» [8, c. 65].

В качестве заключения настоящего исследования, мы можем сделать следующие выводы. Некоторые уголовно-правовые средства противодействия наркомании и наркотизму, закрепленные в положениях Общей части УК РФ сегодня, являются наследниками идей, заложенных законодателем советской России позднего периода. К таковым мы можем отнести положения ст. 23, ч. 1.1 ст. 63 УК РФ. Иные же средства, например, закрепленные ч. 5 ст. 73, ст. 72.1, 82.1 позволяют на сделать вывод о том, что Россия выбрала иной путь борьбы с наркоманией и наркотизмом, преступлением с ними связанными. Современной России не чуждо принятие международных тенденций. О чем явно говорит дифференциация уголовной ответственности для наркоманов и сбытчиков, а также активное развитие институтов лечения и реабилитации лиц, больных наркоманией, что на наш взгляд, является положительным моментом уголовно-правовой антинаркотической политики.