Нормативно-правовые аспекты суррогатного материнства в Российской Федерации

Развитие института семьи и создание всех необходимых возможностей для укрепления семейных ценностей является важным направлением государственной политики Российской Федерации. В 2023 году в ходе проведения пленарной сессии Всемирного русского народного собора Президент Российской Федерации Путин В.В. отмечал, что семья является основой современного государства и общества и представляет собой основу нравственности [1]. Годом ранее Указом Президента Российской Федерации № 809 были утверждены основы государственной политики по укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей, в которых отмечается, что основными целями данной политики являются сохранение и укрепление традиционных семейных ценностей и обеспечение их передачи от поколения к поколению, противодействие распространению деструктивной идеологии и формирование на международном уровне образа Российской Федерации как государствазащитника традиционных духовно-нравственных ценностей [2].

В последствии с целью популяризации государственной политики в сфере защиты семьи и сохранения традиционных семейных ценностей Указом Президента от 22.11.2023 года № 875 2024 год был объявлен «годом Семьи». Важнейшей социальной задачей этого указа являлось повышение уровня рождаемости в Российской Федерации наряду с развитием института семьи и повышения его престижа. Последствия коронавирусной инфекции и сложная геополитическая обстановка в значительной степени сказались на ключевом демографическом показателе – уровне рождаемости, который в 2022-2023 году продемонстрировал рекордно низкие значение за последние 10 лет (1,3 и 1,26 млн родившихся).

Вместе с тем следует отметить, что за последние годы значительно усилилось воздействие и множества других факторов, негативно сказывающихся на репродуктивной функции населения, что также приводит к снижению рождаемости в Российской Федерации. Как отмечают Марухно В.М. и Боженькина С.А., проблема снижения рождаемости характерна и для многих зарубежных государств [3]. Так, к примеру, по данным Eurostat, в 2022 году количество рожденных детей в ЕС составило 3,88 млн, что на 3,2% меньше аналогичного показателя, зафиксированного в 2021 году и на 17,4 меньше числа родившихся в 2008 году. На фоне значительного роста средней продолжительности жизни это ведет к ряду критически важных социально-экономических последствий:

− снижению численности рабочей силы; − росту социальной дискриминации между различными возрастными группами; − увеличению расходов государственного бюджета на поддержку экономически неактивного населения и ряду других.

Развитие института семьи и формирование всех необходимых для этого условий призвано обеспечить решение демографической проблемы, с которой Российская Федерация столкнулась в последние годы. В 2020 году независимое аналитическое агентство НАФИ в ходе социологического исследования выявило, что население демонстрирует ярко выраженный тренд к осознанному деторождению, при этом 46% респондентов в возрасте от 18 до 45 лет не планируют заводить детей [3]. Участники опроса отмечали, что количество существующих барьеров для создания семьи и уровень их влияния в значительной степени воздействует на готовность населения заводить детей. Среди основных таких барьеров опрошенные отмечали нестабильное финансовое положение, отсутствие необходимых жилищных условий, медицинские показания. Вместе с тем респонденты в целом положительно отнеслись к тому, что в настоящий момент существует достаточное количество методов и технологий вспомогательной репродукции, обеспечивающих фактическое лечение патологических состояний мужчин и женщин, включая полную инфертильность.

На фоне усложняющей демографической ситуации в обществе растет интерес к имеющимся возможностям использования вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), под которыми в соответствии с действующей редакцией Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» следует понимать совокупность «методов лечения бесплодия, при применении которых отдельные или все этапы зачатия и раннего развития эмбрионов осуществляется вне материнского организма, а также суррогатное материнство» [4].

В медицине под ВРТ понимают совокупность диагностических и лечебных мероприятий, которые обеспечивают реализацию детородной функции у мужчин и женщин при наличии соответствующих медицинских показаний, как правило, различных форм инфертильности. К основным ВРТ на сегодняшний день относятся экстракорпоральное оплодотворение (сокращенно – ЭКО), интрацитоплазматическая инъекция сперматозоидов (сокращенно – ИКСИ), суррогатное материнство, донорство и криоконсервация половых клеток и эмбрионов. Действующее законодательство не ограничивает применение ВРТ – использование таких технологий доступно как мужчинам, так и женщинам, которые могут состоять или не состоять в браке, но при соблюдении ряда условий, одним из которых является наличие добровольного согласие на осуществление медицинского вмешательства [4]. В Законе уточняется, что под суррогатным материнством понимается «вынашивания и рождения ребенку по договору о суррогатном материнстве, заключаемому между суррогатной материю и потенциальным родителями, половые клетки которых использовали для оплодотворения» [4]. Правовая сущность и различные аспекты правового регулирования суррогатного материнства, несмотря на наличие действующего законодательства, остаются острым дискуссионным вопросом [5,6]. Полярность мнений обусловлена многими факторами, первостепенное значение среди которых занимают социально-этические и правоприменительные аспекты использования рассматриваемого метода ВРТ.

В первую очередь следует отметить, что суррогатное материнство предполагает заключение договора между заинтересованными сторонами, в котором в соответствии с действующими законодательными нормами регламентируются интересы сторон (суррогатной матери и биологических (потенциальных) родителей). Составление и подписание такого договора как правило осуществляется при участии квалифицированных юристов всех сторон и требует детализации всех условий с целью минимизации рисков возникновения спорных и конфликтных ситуаций.

Договор о суррогатном материнстве обладает чертами гражданско-правового договора, но также имеет и определенную семейно-правовую специфику. В соответствии с Приказом Минздрава № 603н, определяющим порядок использования вспомогательных репродуктивных технологий договор суррогатного материнства может быть заключен суррогатной матерью только с потенциальными родителями (генетическими матерью и отцом) либо одинокой женщиной, не имеющей возможность вынашивания и рождения ребенка по медицинским показаниям, что в полной мере соответствует норме, закрепленной ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации [12]. Вместе с тем, правовая конструкция договора о суррогатном материнстве основана на использовании норм гражданского права, так как между суррогатной матерью (исполнитель) и потенциальными родителями (заказчик) возникают отношения гражданского характера, а именно, исполнитель оказывает заказчику услугу на возмездной (платной) основе. Уникальность таких договорных отношений связана со спецификой метода ВРТ – вынашивание и рождение ребенка осуществляется суррогатной матерью, но биологический материал (половые клетки, используемые для оплодотворения и последующего переноса эмбриона) предоставляются потенциальными родителями. В соответствии с действующим семейным законодательством именно мать ребенка устанавливает его происхождение (статья 48 СК РФ), а в случае суррогатного материнства дает нотариально заверенное согласие о записи в свидетельство о рождении генетических родителей и его последующей регистрации в ЗАГС.

Как отмечают многие специалисты, договор о суррогатном материнстве определяется в первую очередь его предметом, который, как правило заключается в оказании услуги по вынашиванию и рождению ребенка суррогатной матерью для потенциальных родителей.

Вместе с тем, в российском законодательстве отсутствуют нормы, которые закрепляют предмет такого договора, что создает дополнительные трудности интерпретации правовой сущности договора о суррогатном материнстве и может вызвать значительные расхождения в случае, если обязательства, закрепленные договором не будут выполнены одной из сторон, к примеру, суррогатная мать откажется от передачи ребенка потенциальным родителям, генетические родители откажутся принять ребенка и т.д. Договорное право Российской Федерации не исключает возможности заключения договоров, которые не предусмотрены действующим законом или иными нормативно-правовыми актами, но вместе с тем договор о суррогатном материнстве не относится ни к одному из действующих типов договоров, хоть и обладает рядом важных характеристик – может быть как возмездным, так безвозмездным, консенсуальным (заключается между сторонами по достижению всех существенных условий, включая предмет и цену), двусторонне-обязывающим (сторонами выступают суррогатная мать и потенциальные родители).

Договор о суррогатном материнстве является ключевым документом, определяющим права и обязанности заключающих его сторон, а его исполнение определяется наличием и исполнением существенных условий, которые имеют гражданско-правовую и семейно-правовую часть. Первая часть, как ранее отмечалось, связана с предоставлением суррогатной матерью фактической услуги по вынашиванию и рождению ребенка с соблюдением установленных условий ее предоставления. Как правило, к типовым условиям относятся:

− проведение комплексного медицинского обследования суррогатной матери; − установление подтвержденного факта отсутствия у суррогатной матери противопоказаний для оказания услуг, предусмотренных договором; − постоянное наблюдение в указываемой в договоре медицинской клинике; − определение способа родоразрешения на основе рекомендаций специалистов медицинской организации.

Для потенциальных родителей основным условием исполнения договора выступает оплата предоставленных услуг, а также иные условия, как правило материального характера (оплата проезда, проживания, питания, денежное содержание, приобретение одежды и необходимых вещей в зависимости от срока беременности и т.д.). Договор о суррогатном материнстве предусматривает максимальную детализацию действий сторон в случае наступления неблагоприятных последствий, к которым можно отнести:

− возникновение внематочной беременности; − прекращение развитие плода или самопроизвольное прерывание беременности на различных сроках беременности; − полное прерывание беременности; − преждевременное родоразрешение и т.д.

В вышеуказанных и ряде иных случаях, предусмотренных договором, суррогатная мать, выступающая исполнителем по заключенному договору может получить компенсационную выплату, размер которой также устанавливается и детализируется в договоре максимально подробно. Такой подход позволяет снизить вероятность нарушения интересов и прав всех участников договорных отношений.

Важную роль в договоре играет третья сторона, которой как правило выступает медицинская организация, правоотношения с которой возникают как у суррогатной матери, так и у потенциальных родителей. Функции третьей стороны детализируются в договоре и, в большинстве случаев меняет характер договора, превращая его в многостороннюю сделку. Вместе с тем в законодательстве так же отсутствуют нормы, определяющие права и обязанности третьей стороны, что создает необходимость развития правовых норм с целью обеспечения правовой ясности и дополнительной защиты интересов всех сторон.

Помимо проблем правовой идентификации договора суррогатного материнства существует и иные пробелы законодательного регулирования использования рассматриваемого метода ВРТ. Иванова Н.А. отмечает, что к таким проблемам следует отнести проблематику установления происхождения детей, рожденных при использовании суррогатного материнства [11]. Автор подчеркивает, что процесс установления происхождения детей имеет сложную социальную и этическую природу, и в российском законодательстве отсутствуют необходимые нормы, детализирующие специфику этого процесса при использовании ВРТ, включая суррогатное материнство.

В ст. 48 СК РФ отмечается, что происхождение ребенка (материнство) устанавливается на основании документов, подтверждающих рождение ребенка матерью в медицинской организации, а в случае рождения ребенка вне медицинской организации – медицинских документов, свидетельских показаний или иных доказательств. Также согласно ст. 14 Федерального закона № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» документы, установленной формы, выданные медицинской организацией наряду с заявлением лица, присутствовавшего во время родов являются основанием для государственной регистрации рождения, а в случае рождения ребенка суррогатной матерью следует руководствоваться статьей 16, пунктом 5, где в дополнение к документу, подтверждающему рождение должен быть представлен документ медицинской организации, подтверждающий факт согласия женщины, родившей ребенка на запись указанных лиц его родителями [13].

Вместе с тем, следует отметить, что в российском законодательстве отсутствуют как таковые нормы императивного характера, обеспечивающие полноценную защиту интересов потенциальных родителей в случае волеизъявления суррогатной матери оставить ребенка у себя. На практике оформление согласия на запись в свидетельстве о рождении ребенка генетических родителей является одним из основных условий заключения договора, и зачастую является условием получения оплаты предоставленных услуг по вынашиваю и рождению ребенка. Другим пробелом законодательного регулирования является фактическое отсутствие норм, определяющих порядок установления происхождения детей в случае смерти суррогатной матери, так как заключенный договор не является основанием регистрации ребенка в органах ЗАГС. В случае возникновения такой ситуации потенциальные родители будут вынуждены обращаться к институту усыновления, но и в данном случае законодательством не предусмотрены положения, обеспечивающие приоритет их права на запись в свидетельстве о рождении в качестве генетических родителей. Таким образом, можно сделать вывод, что в настоящий момент суррогатное материнство хоть и является одним из наиболее эффективных методов лечения бесплодия, оно требует дальнейшего совершенствования имеющейся правовой базы для обеспечения комплексной защиты интересов всех участвующих сторон.