Основы понятия института биев в казахском великостепном обществе: историко-правовой анализ

Обстоятельства разного рода в Казахском обществе требовали серьезной кодификации норм Казахского права. В национальных Тюрко-Казахских нормах, были широко отражены, вся обширная многообразность жизни казахов с древнейших времён, в частности те основы, которые составляли стабильное развитие единого государственного организма, то есть — ядра Казахской государственности, её Правовой системы. Основным носителем правовой системы в древнейшем государственном сообществе казахов, был Институт Биев, имеющий глубинные корни существования на обширной национальной территории Казахской нации.

Автор считает необходимым, рассмотреть тематику в двух различных аспектах: Основы понятия и термина «Бий» и их общественно-социальные функций.

Основы термина «бий», его социальное содержание. При всей центральности и значимости фигуры Бия в традиционном обществе казахов, без которой было бы невозможным стабильный рост тюрко-казахского социума, у учёных отсутствует общее мнение касательно широты и круга его социально-общественных функций.

Изыскания в области этимологии термина «Бий» возникли достаточно давно, однако на про- 64<HIJHKUIJ:<:?YG<:JVF:JL] тяжении десятилетий рождаются дискуссионные мнения в научных источниках, что подсказывает нам о неоднозначности понятия термина, в связи с этим перед нами стоит острая необходимость проведения базового юридического и исторического экскурса по истории рождения термина.

Статусность Бия, было довольно широко распространено в Казахском государстве. Значимая государственная «фигура» возникла еще в древних Казахских государствах в Тюркском каганате, Кыпшакском ханстве и Алтын Золотой Орде, то есть на обширной территории Казахского Дешт-и Кыпчака — данный Казахский Институт, распространился и на народности входивших в состав исконных территории Великой Алтын Золотой Орды и говорящих на различных диалектах тюрко-казахского языка, этносы приволжского федерального округа современной Российской Федерации.

Значительное количество учёных полагают, что термин действительно имеет тюркское ядро. Особый интерес в своё время (1860-е гг.) обратил свой взор к термину «Бий» Ч.Ч. Валиханов, казахский учёный, изучавший историю Казахской нации, по его мнению, тюрко-казахские слова «бек» и «бей», означают «судебность» или «судебный [1]».

Например, интересовало содержание значения Института Биев и исследователей Царской России. В имперских трудах, можно остановиться на труде Левшина А.И. «Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей», где им описывается «Бийство», он считает, что это узкий народный социальный институт. Максимов Н. в своей публикации «Народный суд у киргизов» говорит о выделений особых лиц называющихся «Биями», он считает, что это «от глагола билейде — управляю». Он утверждает, что данное звание носили представители как административной, так и судебной власти [2]. Схожие мнения имелись и у ряда других имперских учёных. Сотрудник Оренбургского отдела Императорского Русского географического общества и Оренбургского архива Добросмыслов А.И., анализируя смысл термина, устанавливает тесную связь между терминами «Би» и глаголом «билейдЬ» — управлять [3].

По Словохотову Л. [4] «Бий» это означает — «решающий мудрец, краснобай». И на самом деле главными качествами Бия, являются ораторские способности. Каждое его слово имело огромный вес, слово решало судьбу не только отдельного казахского рода, но и всего государственного сообщества казахов. Л. Словохотов: «И, хотя, термин бий указывает на лицо судебной профессии, а аксакал — на преклонного возраста, но в существе дела эти названия взаимно дополняя друг друга, обозначают один и тот же судящий персонал степного кочевья». «Значит Бий — это человек преклонных лет, владеющий ораторским искусством, необходимым для успешного ведения судебных дел». Касательно аксакалства и преклонного возраста, Биев о которых утверждает Словохотов Л., исследователь Турмагамбетов Е., считает важным остановится и сказать что Бий казахов не обязательно были аксакалами и людьми преклонного возраста, стоит напомнить, что Би Қазыбек Келдібекұлы, в возрасте 14-ти лет, посетил калмыцкого контайшы Цэван Рабдана в сопровождении делегации состоящих из послов и известными би-батырами Хана Казахов Тәуке. Перед главой калмыков, юный и смелый подросток Қазыбек воскликнул: «Господин, остановитесь у нас к Вам, прямые требования!»,- сказал и вышел в вперед:

«Казахия – страна, которая занимается разведением скота, страна, которая живет мирно, никого не обижая.

Мы — страна, которая наложила конский волос на свое копьё, чтобы блага не покинули нас и из нашей страны Казахов и чтобы враг не вторгся на край нашей земли.

Мы страна Казахов, которая не была завоевана врагом, мы страна, которая превзошла всякие ожидания.

Мы страна Казахов, которая знает, как защитить наших друзей, страна, которая знает, как оправдать доверие.

Но если есть среди нас возвышенный хан над нами, мы страна сумевшая укротить орду ханов.

У нас, если сын рождается у отца, он не рождается рабом, если дочь рождается у матери, она не рождается рабыней.

Если вы железо, то мы уголь - мы пришли плавить, при этом мы пришли уберечь от бед всех казахско-калмацких детей.

Мы приехали в незнакомую чужую страну, чтобы познакомиться поближе, и если вы не согласны знакомиться, мы приехали помериться силами.

Если ты леопард, то я лев – если надо, то мы будем бороться, и склеем всех вас, тяжелым желтым клеем».

По своеву особенным приходится трактовка понятия, академиком Радловым В.В.

В трудах он старается дать сразу три определения «БІ» «Бег, Бей». Первое, «Бий» — Князь, Царь, Господин; Второе — Судья; Третье — «Мудрый в решениях, краснобай». По его мнению, данный термин имеет тюркское происхождения [5]. Здесь, автор Е.С.Турмагамбетов соглашается с ним, и действительно указанный термин является исконно тюркским, то есть тюрко-казахским /великостепным. Касательно, отнесения Радловым В, Бия к царю, князю или господину, является ошибочным, поскольку в первую очередь Бий это – «Представитель народа», «Медиатор», «Посол», «Дипломат», «Судья», «Прокурор», а также справедливый гарант народа. Поскольку Бии, представляли и защищали интересы и права Казахской нации в различных ситуациях, вплоть до того, что они выступали от имени государства и народа в международных отношениях, участвовали в зарубежных встречах и принимали общие решения с главами государств и государственных образований, без согласования с Центральным Ханом.

Другой историк, уроженец Санкт-Петербурга Бартольд В.В, полагал, что «Бий» созвучно с другим, тюрко-казахским словом «Бек», который, по его мнению, обозначает какую-то должность. Он также говорил, что в тюркоязычной Османской Империи термин «Бей» использовался применительно к специальной группе «Шонжарлар», это особые люди независимые по отношению к правящему роду и к простому обществу, далее, он пишет что Бий «князья», которые управляют средними племенными союзами и родами; так называли и «правителей» в широком смысле слова». Соискатель Е.С.Турмагамбетов, хочет здесь подчеркнуть, что применение термина «Князь» не совсем верно, Бии представлялись более широком смысле, о котором было отмечено выше. В действительности Бий это, категория обозначающая специальных «людей, имеющих прочный авторитет». Своеобразен, в своих изысканиях доктор Самойлович А.Н. [6], пытаясь раскрыть значение, говорил, что в наречиях тюркской системы, «начиная с 8 в., термин «beg», «bey», «biy» обычно противопоставляется guly, т.е. рабу». Значение «beg», «bey», «biy» и «piy», скорее всего, связано с понятием власти. Турмагамбетов Е.С, считает что, никакой речи не может быть, что Бий или Беки противопоставлялись рабам. Основываясь на всём этом, он приходит к выводу, что этот «титул» появляется в тюркскую эпоху и принадлежит влиятельному лицу [7].

Почти, за таким мнением держалась и Н.Г. Аполлова, которая выражала свои мысли так: «Би и бек — слова, означающие один термин, он характеризует не только социальную структуру казахского общества [8]. В Бухаре и Хиве «Беками» называются правители и крупные административные лица». Беки были представителями «Белой кости» в VI в. в обществе Тюркского каганата.

В середине ХХ в. Большая часть учёных посвящают свой взор к общественно-политическим и социально-экономическим проблемам жизни Казахского государства и нации в период нахождения в составе Российской империи. Однако, казахская история изучалась на основе методологии марксизма, то есть шагая через призму классовой борьбы в казахских аулах и в целом в обществе. В таком контексте «Бий» представлялся как классовый враг, «жестоко эксплуатировавший» простых казахов. Однако, это ошибочное и умышленно искажающее действительность слова.

Тогда, Казахское общество и государство находилось под сильным влиянием мощного идеологического оружия. С. Толыбеков связывал [9], происхождение термина «Бий» с появлением непрерывной распорядительной функций лиц в жизни общества Казахов. Е.Б. Бекмаханов [10] утверждал, что «бий» относится к древнему периоду. Согласно мнениям исследователей, «Бий» образуют слова «Бек» или «Биюк», что означает старшина одного рода или города».

Г. Айдаров, известен как тюрколог. Он складывался к мнению, что в период формирования казахской нации в ранних государственных образованиях возникает понятие «Бий» как производное от раннетюркского «Бей». Такой вывод, рождается на исследованиях письменности тюркского мира V—VII вв., когда термин «Бек» встречается часто, а «Бий» совершенно не встречается. Например, в памятнике письменности «Культегин» мы находим следующее — «шад, беки», «тарханы, беки». В данном случае «бек» означает должность, приближенную к «Кагану». Далее, например, в надписи, посвященной Бильге-кага-ну, значится: «Барс бег ери, каган ат бунта». А переводится это как: «Барс бег был. Мы ему дали должность кагана (хана)». Из этого, становится ясно, что «Бек» — вторая по статусу после Кагана, должность. В старом обществе тюркского мира, в круг кагана (хана) входили тарханы, буруки, ябгу и шады, наравне с которыми были беки, часто являвшиеся выходцами из простого народа [11, 12, 13].

С.Г. Кляшторным и Т.И. Султановым [14] обобщается что: ««Бий» происходит от тюркского слова «Бек» в видоизмененном виде встречаются в документах 15 века. Термин «Бек» является аналогом монгольского слова «Ноян» и арабского «Эмир», которые встречаются в ранних источниках». Вопросы ранних тюрков отмечается, профессором Г. Сапаргалиевым: «древние юридические термины и понятия заняли место в политико-правовой культуре казахского народа» [15, 16]. Особое мнение высказывается С. Аманжоловым. Им разделяется общий тезис, что производным от слова «Бек» является «Бий», что означает — судья, правитель, владыка.

С. Аманжолов «слова «бек» и «берж» (прочный, устойчивый. — М.Ж.) — общий корень, и от слова «берж» произошло слово «бек», оно означает «белгш» (известный), «кайырымды» (внимательный), «бекзат» (знатный). Т.е. «бек» — известный, знатный, а «бий» означает — суд, судья, правитель [17].

Можно предположить, что термин «Бий» берёт свою основу еще с ранней тюркской эпохи. Ссылаясь и опираясь на историю усуней и старые источники Китая, в частности, на упоминание в них к правителям усуньского государства в III в. до н.э. «Куньби». В указанном случае слово «Би» употребляется в значении правитель; также «I» означает — один. В китайском труде «История царства Цзинь», приводится правитель государства Канглы Най би; в «Истории царства Суй» правитель Даш би (Тас би), знаменит управлением государства, при котором ведали три подчинявшихся ему визиря. Стоит высказывать слово, что Бийская власть возвышается до уровня правителя и мыслителя, сосредоточившего в своих руках все сферы управления и справедливого положительного влияния в казахской среде.

Казахский автор Мажитова Ж., опираясь на мнения различных авторов предлагает учесть, что обычное право казахов, не имело письменной кодификации, и все нормы казахского права передавались изустно, в словесно-поэтической форме, обращает своё внимание на то, что вокруг этого вопроса очень много мифов. Мухамет-Халел Сулейманов, пишет [18] что на языке алтайцев «Би» — это «звезда», при этом, данное слово даёт понятие и обозначение, такое как «Мерцание звезд», «Танец». Далее, всё это он интерпретирует и говорит, что 1-го праведного судью степняки назвали «Би». Глубокой ночью, пастухи и охотники ориентировались по звездам. В периоды смут и споров между членами рода, и народа Би находил дороги, выход из тупика указывал праведные и справедливые пути решения.

О высокой справедливой роли, есть древнее сказание об «Аяз би» (аяз в переводе с казахского означает мороз). Это значило, что бийский суд, был совершенно праведным, что «мороз шел по коже» от определения и формулировок, которых бий давал обратившимся.

Автор А.П. Чулошников [19] считал, что Бии появились в казахском традиционном обществе в начале как главные посредники между спорящими людьми, как третейские судьи или медиаторы. И лишь после возвышения авторитета Бия, его роль и статус повышался до уровня хана и султана, господствующего сословия, что позволило впоследствии стать «новым феодальным слоем». То есть, надо сказать, что первоначально эта социально-значимая категория выполняла узкие функции казахского суда, одначе, в ходе развития деятельности пошло усиление политического авторитета. Все же Чулочников, негативно изъясняется говоря «о господстве и узурпация власти Бием».

Глыба казахской юриспруденции, доктор юридических наук С.З. Зиманов, говорил, что казахское слово «Бий» имеет несомненную связь с общим тюркским обозначение и носит в себе принципы «власти. Зиманов: «Понятие «бий» в казахских ордах, ханствах, жузах и родовых объединениях, считавшихся наследными землями казахов-кипчаков или Великой Степи Центральной Азии, для которых преобладающим был кочевой способ производства и воспроизводства, постепенно принимало другое содержание, отражая преимущественно судебную функцию своего носителя. Бии выделились в особую группу людей, в основном связанных с правосудием. В этом состоит коренное отличие казахских биев от беков-биев в других тюркоязычных ближних и дальних странах» [20]. В тех исторических степных условиях судебная власть имела двойное значение — отправление правосудия и нормотворчество.

Труды ученых российской империи, полагали, что «в казахском обществе бии играли прежде всего роль родоправителей». Научный работник, исследовавший Казахский Оренбургский край П.И. Рычков писал: «Бий — князек, звание, присвояемое у азиатских народов лучших пород людям вместо дворянства. Таких биев в Хивинском владении весьма много, а несколько есть и у киргизцов». По свидетельству П.И. Рычкова, у туркмен биями называются «князья и старшины, из которых кто у кого по-хощет у того и судится». П. Паллас говорит о казахских дворянах, подчиненных, «подсудных» ханам и султанам и именуемых «бю». Георги И. называет биев «бю», «бюи» и характеризует их как средний слой дворянства, выше которого стоят только султаны. В XVIII в. после присоединения части Младшего и Среднего жузов, Россия начинает активно склонять на свою сторону видных представителей казахского общества, которые играли заметную роль в его жизни. Кроме султанов, на которых пока еще делает ставку российское правительство в проведении своей внешней политики в крае, выделяются представители «черной кости» — бии, которым за верную службу, военные заслуги и верность империи дарятся различного рода пожалования, в том числе и тарханское звание, которое предоставляло определенные льготы, к примеру, освобождало от уплаты ясака. Говоря о «дворянах», «князьях», авторы, полагаем, имели в виду именно этих биев. Богатый материал для исследования казахского общества можно найти у руководителя дипломатической миссии, отправившейся в 1803 г. из Оренбурга в Бухару, Я. Гавердовского. Хотя экспедиция не выполнила поставленных перед нею целей и задач, Гавердовский, стараясь реабилитироваться в глазах правительства, пишет несколько аналитических записок, в которых ему удается всесторонне рассказать об увиденном в казахских степях и охарактеризовать особенности функционирования казахского общества.

Работы эти интересны и имеют большое значение при изучении истории дореволюционного Казахстана. Знакомый с казахским бытом не понаслышке, постоянно сталкиваясь в своем путешествии с биями, Я. Гавердовский отмечает: «Народные судьи называются биями, под которым словом разумеют должно людей красноречивых, богатых и оборотливых; приговоры их тем более имеют преимущество, чем сильнее подвластная им партия». На взгляд Мажитовой Ж.: «Гавердовский имел в виду под словом «партия» родовую общину, точнее подрод, к которому принадлежал бий. То есть, бий — богатый и власть имущий человек, владеющий определенным ораторским искусством (а иначе и быть не могло, в открытой степи удержать недовольного общинника силой не представляется возможным, так как стационарных мест лишения свободы у казахов не было, поэтому сила убеждения является одной из главных в личностных достоинствах бия). Он судил своих сородичей, как авторитетный и мудрый судья, опираясь не только на свое имущественное положение (ведь он «богат и изворотлив»), но, прежде всего его авторитет основывался на положении его подрода, рода и т.д. в казахском обществе. Положение каждого кочевника в частности и племенного союза в целом строго регламентировалось казахским обычным правом соответственно степени генеалогического родства. Поэтому в некоторой степени авторитет бия как судьи зависел в том числе от «партии», к которой он принадлежал. Иначе говоря, в казахском обществе известны несколько ступеней в иерархии биев: от бия мелкого рода до тебе-бия (дословно — вершина, пик, иначе говоря, самый главный). К примеру, известными биями в истории Казахстана XVIII в. были: Толе-би в Старшем жузе, Казыбек-би в Среднем жузе, Айтеке-би в Младшем жузе. Автор Турмагамбетов Е, полагает что, здесь его коллега немного заблуждается, Ведь Би это не «богатый и власть имущий человек», и тем более «не изворотливый», а выходец из обычных мест, который сделал себя сам. Вопрос об отсутствии «стационарных мест лишения свободы у казахов» также требует дополнительного чёткого пояснения, поскольку такие специально оборудованные помещения для содержания правонарушителей и преступников были. В своём труде генерал-майор Г. Броневский, характеризует Бия как «начальника одного из родов — он управляет аулом, состоявшим из его родственников». Автор, правда, смешивает род с аулом.

Здесь уместно заметить, что в XIX в. в связи с реформами царизма в Казахстане не всегда аул объединял лишь кровных родственников, но фигура бия как «родоначальника», старшины обрисована довольно ясно. Броневский отмечает, что «есть даже целые волости, находящиеся под управлением биев». В качестве знатных, именитых старшин бии фигурируют в многочисленных документах XVIII и XIX вв. Похожую трактовку мы находим и у филолога Л. Будагова, который переводит «бег», «бий» как «князь», «вельможа», «дворянин», «господин». Он считает, что значение «судьи» для слова «бий» является вторичным, а первоначально смыслосодержащим значением этого слова было лишь наличие власти. «Бии, как главные чиновники, — сообщает Будагов, — разбирая дела словесно, постановляли решение и потому слово это приняло значение: мудрого, находчивого, и «бийлык» значило опытность в решении судебных дел, распоряжение, власть» [21, 22, 23].

Здесь можно предъявить документы XVIII в., в особенности из записей И. Кириллова, Н. Рычкова, П.И. Рычкова и др., в которых приводятся материалы переписки местных представителей властей с центральными органами управлениями, где основной упор при характеристике социальной структуры общества казахов XVIII в. делается на бийско-батырскую прослойку как основную и могущественную региональную силу [24, 25, 26, 27, 28].

Обширные работы Л.Ф. Баллюзека показывают, что полномочия бия в казахской среде по больше описанных предыдущими исследователями. Он говорит: «Это звание, в сознании народном, принадлежит тем немногим, которые с природным умом и даром красноречия соединяют в себе глубокие познания в коренных обычаях народа и в исторических о нем преданиях. Только совокупностью этих природных способностей и приобретенных ими познаний заслуживается репутация бия; или, другими словами, бий есть живая летопись народа, юрист и законовед его. (Эти слова встречаются и у И. Козлова; скорее всего, цитата взята им из работы Баллюзека «Народные обычаи» Бии в обширном смысле этого слова бывают очень редки. Являясь в разных периодах жизни киргизского народа, они были, так сказать, наставниками или учителями его, преподавая ему правила общежития, разрешая встречавшиеся им вопросы по всевозможным случаям современной им практикой жизни), научая его различным мерам к преследованию общественных зол, как-то: воровства, кражи, баранты...».

Большой вклад в изучение института Биев в казахском обществе внес Н.И. Гродеков. В его работе мы находим много сведений о том времени, когда в ходе реформ середины XIX в. суд биев начинает постепенно терять свои позиции. Но, несмотря на это, автор отмечает заметную их роль в разрешении конфликтов в степи и подчеркивает, что практически по всем судебным искам казахи, не взирая на введение российского судопроизводства, которое им было не понятно, обра- щались к своим биям. «Народный суд биев есть разбор дел, по народным обычаям, выбранными судьями-биями. Суд биев производился гласно и публично».

Ж. Мажитова считает, что «В патриархальном обществе, как правило, четкого разделения власти на административную и судебную не было. В руках правителя сосредотачивались практически все ее звенья». «Об этом сообщает нам А. Леонтьев. Он считает, что разделение властей было неизвестно казахам (до вхождения в состав России), как неизвестно оно всем народам, стоящим на ступени родового быта. «В настоящее время это разделение существует, но оно есть продукт русского влияния, благодаря которому бии являются ныне лицами, облеченными исключительно судебными функциями, власть же административная в руках волостных и аульных старшин» А. Леонтьев далее глаголит: «Самое слово би указывает на это, ибо происходит от глагола билейди, что значит управляю», дополняя значением «правитель».

А.Н. Бернштам при изучении социальной структуры тюркского общества характеризует беков как военноначальников или глав государства: «Бег является основной фигурой в тюркском обществе, политической фигурой. Буюруки и тарханы (bujurug и targan) имеют в титуле приставку бег», и далее: «буюруки» этимологически значит «тот, кому приказывает хан», т.е. «исполнитель». Так назывались подчиненные хану начальники отдельных отрядов, которым давались иногда и самостоятельные поручения, наместники хана и тому подобные служилые люди. Возможно также, что буюруки были той частью бекства, которая служила своеобразными казиями (судьями), также в большинстве своем выходцами из господствующего класса. Высказывая аналогичное суждение, Л.Н. Гумилев ссылался на древнетюркские источники: «turk boglar budun», что в переводе означает «народ тюркского бека» или «тюркские беки и народ». Здесь обозначение терминов «бек» и «будын» привязано соответственно к словам «народ» и «воин, предводитель». В данном случае он выделяет военные функции беков, необходимые для обеспечения жизнедеятельности кочевой общины.

Истории института биев посвящено монографическое исследование М. Сапаргалиева. Им подчеркивается, что XIX в. является переломным в истории бийских судов на территории Казахстана. Россия, присоединив значительную часть казахских земель, начинает проводить реформы, суть которых заключалась в приближении системы управления в Степном и Туркестанском краях к общеимперской системе и приспособлении этой системы к новым условиям экономического развития империи. С этой целью на территории Казахстана проводится ряд реформ в 1822, 1824, 1854, 1867, 1868, 1891 и 1898 гг. в области административно-судебного управления, которые значительно урезают судебные функции казахских биев, изъяв из их компетенции иски по уголовным делам. К тому же появившиеся новые должности в лице аульных старшин, волостных управителей и уездных начальников лишили биев административных рычагов управления в подведомственных им родах, аулах. Поэтому можно сделать вывод, что во второй половине XIX в. бийский институт не просто начинает переживать глубокий кризис, но и постепенно, трансформируясь в третейский суд и суд аксакалов, терять свои позиции и влияние в казахском обществе. Он продолжает, что в первые годы установления советской власти суды биев и аксакальские суды существовали практически на всей территории Казахстана, особенно в степных районах.

Вопросы борьбы с фактами рассмотрения судебных дел судами биев, казиев и аксакалами не раз обсуждались в Народном комиссариате юстиции (НКЮ) КазАССР, в партийных и государственных органах. В результате в начале 1921 г. НКЮ республики издал циркуляр «Об упразднении третейских судов», под которыми подразумевались именно аксакальские суды в казахском ауле. Несмотря на строгие запреты советского правительства, эти суды просуществовали на территории советского Казахстана вплоть до 30-х гг. Так, в циркуляре НКЮ КазАССР от 22 августа 1924 г. указывалось, что в глухих степях продолжают существовать аксакальские суды, разновидность третейских судов43. Особенностью их являлась полная независимость не только от какой-либо регламентации советской власти, но и даже от норм обычного права. Далее подчеркивалось: «Благодаря тому, что аксакалы, принимая к своему разрешению уголовные дела, склоняют стороны к примирению, многие преступления в степи остаются безнаказанными». В заключительной части циркуляра народный комиссар юстиции Казахской АССР предписывал привлекать к уголовной ответственности по статье 10-91 УК РСФСР лиц, осуществляющих незаконно правосудие.

В последние годы интерес к проблеме бийского института не только не ослабевает, а наоборот, вызывает большую заинтересованность среди общественности, связанную с поиском национальной идентичности, путей восстановления объективно-исторического прошлого. Среди большого количества работ хотелось бы выделить труды казахстанских историков А. И. Оразбаевой, Действительно, если взять за основу эту аксиому и предположить, что слово имело разные транскрипции у тюркских народов — «бек», «бей», «би», «бий», — то, исходя из его этимологии, всюду под ним понимали «власть», «властвующую особу» — «билик», «билеу» [29, 30, 31, 32, 33, 34], как правило, советника или идеолога, консультанта или агента по особым поручениям при правителях государств и земель. Редко, когда «бек-би» выдвигался на первый план в системе управления страной, хотя такие примеры в Казахской истории были (правление Толе бия в начале XVIII в.). О том, что наряду с управляющими полномочиями в некоторых случаях бии становились главами государств, посвящено исследование истории Ногайской Орды В.М. Викторина. Он, в частности, пишет: «Правящая династия не была чингизидского происхождения: ее основал эмир Едиге(й), ставший первым правителем — бием орды. Возглавлял орду бий, но власть его была ограниченной. Наиболее важные вопросы решал съезд ногайской аристократии, собиравшийся ежегодно 21 июня». На нем, в частности, провозглашали и самого бия, которого при этом по древнему тюркскому ритуалу поднимали на кошме.

Высшая судебная власть в орде принадлежала бию. Однако, особенно на поздних этапах существования единого государства, его полномочия уже начинали оспариваться по принципу сепаратизма. В данном случае мы видим, что за термином «бий» скрывается сословно-корпоративная единица, присвоившая себе функцию управления — в самом широком смысле этого слова.

И.В. Ерофеевой, считается, «что среди привилегированных социальных категорий «черной кости» чрезвычайно важное место занимало сословие биев, осуществлявших функции судебной власти в кочевых коллективах. Институт биев имел в казахском обществе древнее происхождение. По мнению авторов, слово «бий» представляет собой позднюю видоизмененную транскрипцию старого термина «бек» и не встречается нигде раньше XV в. Исследователи считают, что в XVП—XVШ вв., бии составляли чрезвычайно влиятельную группу казахского общества, от которой во многом зависела прочность положения степных ханов» С.Л. Фукс, интересовавшийся казахским государством и правом «в дореволюционный период в XVIII в. под биями понимали прежде всего родоначальников. «В значении власть имущих, «дворянства», родовой аристократии, знати различных степеней бии в одинаковой мере выступают как у казахов, так и других народов Средней Азии, принявших Казахский Институт Биев. Все имеющиеся у нас данные о биях как о судьях по преимуществу позднейшего происхождения, и потому возможность появления биев сперва как третейских судей, не пользующихся властью и лишь позже приобретающих такую власть при помощи своей судебной деятельности, является невероятной. Во все времена существования суда биев, бии могли быть и были судьями только потому, что они обладали властью, хотя своеобразный механизм этой власти существенным образом отличается от механизма судебной власти, свойственного централизованной государственности» [35, 36].

В историографии Кыргызстана, развернулась дискуссия о термине «бий». Если взять за основание слова В.В. Григорьева о том, что «степь с вызываемыми ею условиями жизни кладет такую печать однообразия на своих обитателей, что какого бы племени люди ни жили в ней, как бы различны ни были они по основным началам своей природы — все принимают необходимо общую-степную или общекочевую физиономию», то характеристика термина бий в исторической науке Республики Кыргызстан, близка к казахскому обществу. К примеру, М. Айтбаев, говоря о системе управления у киргизов Чун Юань в «Описании виденного и слышанного в Западном крае», пишет: «Правители их называются би. Одни из них в управлении имеют 10—20 айманей, другие же управляют 20—30 ай-манями. Хотя они все буруты, но би у них не один. По своему могуществу и власти они равны, и один другому ни на волосок не подчиняются. Если би умирает, то устанавливают своим би его сына или брата, другие же не могут занять это место». По его мнению, в российских источниках встречаются упоминания о биях, но только как о судьях, занимающихся судопроизводством в аилах, волостях и т.д. Что, откровенно говоря, не совсем соответствует действительности. Он продолжает: «Фольклорный материал также подтверждает, по его мнению, гипотезу о том, что все родоначальники киргизов были только биями, не имея больше никаких титулов». При этом, он не приводит выдержки из какого-нибудь фольклорной работы, поэтому, нам абсолютно не понятны такие его выводы: «По-видимому, в то время бий, облеченный доверием, стоял во главе рода, племени, исполняя административную, политическую, хозяйственную и, наконец, судебные функции». Отметим, что судебная функция биев в перечислении поставлена на самое последнее место [37, 38, 39].

По мнению научного работника, из Кыргызстана Т.И. Ганиевой, которая считает вывод М.Т.

Айтбаева дискуссионным, «в XVIII и начале XIX в. родоначальники кыргызов — бии, выполняли одновременно как административные, так и судебные функции. И если первоначально бии были правителями отдельных родов и племен, то впоследствии постепенно меняется социальное содержание бийства и затем их деятельность ограничивается выполнением лишь судебных функций» [40, 41].

ВЫВОДЫ

Обобщая вышеизложенное, надо заметить и подчеркнуть о существующих разных спорных мнениях и разногласиях в области понятия «Бий» среди разного рода учёных и исследователей. Определенная группа склоняется, что «Бий» имеет древнее происхождение и традиций, уходящих в глубинную эпоху тюрко-казахов. Другой блок авторов сужают во временные рамки указанный Институт.Уж очень расходятся мнения по функциям и статусу категорий «Бий». Авторы глубоко ошибаются, связывая бийский институт, всего лишь с судебной властью, тогда как «Бий» в своей работе выполнял функций досудебного расследования, исследованием и сбором доказательств, что говорит о его широких действиях в качестве Судебной власти, органа Прокуратуры и органа Следствия. По результатам исследовательской работы, автор Е.Турмагамбетов, будет раскрывать всё новые функций Института Бия.

Турмагамбетов Е, приходит к выводу что Бий, утверждается народом, на долю которого падают все направления жизни и быта Казахского государственного общества, в их числе и судебные полномочия. Выполнение судейских полномочий, состояла в примирениях противоборствующих сторон, что требовала наличия достаточных властных инструментов для принятия Решений, нужных обратившимся.

Необходимо признать такой факт, что значимая фигура бия являлась ключевой в социальном обществе Казахского государства, надежной опорой и стержнем развития тюрко-казахского общества, обеспечивающий регулирование общественных отношений и сохранения политической стабильности.

После проведения реформ в XIX в. Правительством России, в Казахском государстве, начали исчезать позиций Биев и в целом сам Институт, а в конце 20-х гг. ХХ в. Власть советов организовывает уголовное преследование Биев, отправлявших судебные иски по нормам национального права казахов. Тем самым наступает конец, казахскому национальному суду, и Институт «Биев» прекращает своё существование на исконной территории Казахского государства.

Казахские Бии, Бийский Институт оставили свой след золотой нитью во многовековой истории древнейшей Казахской нации, ведь Бии были отделены от административной власти и были весьма самостоятельны, они всегда оставались людьми с высокой и непоколебимой справедливостью, послами, медиаторами, судьями и законодателями. Правовое бремя Биев была тяжелой и непростой. Бий, глубоко владел историей своего народа, Бий-судья обладал знаниями в системе национального права (адатом) в Степи.