Персональные данные как объект регулирования конституционного права Российской Федерации

Вусловиях стремительного развития цифровых технологий персональные данные становится одним из объектов правового регулирования. В Российской Федерации персональные данные являются значимым элементом в механизмах реализации различных конституционных прав человека и гражданина. Возрастающая роль информации в современном обществе, ее доступность и скорость распространения, с одной стороны, открывают новые возможности для реализации прав и свобод, а с другой – создают потенциальные угрозы для личности, связанные с неправомерным сбором, обработкой и распространением персональных данных. В связи с этим, вопросы конституционно-правового регулирования защиты персональных данных приобретают особую актуальность, обуславливая необходимость комплексного исследования данной проблематики. Несмотря на отсутствие прямого указания на персональные данные, Конституция РФ содержит ряд норм, которые, будучи истолкованными в совокупности, обеспечивают комплексную защиту личной сферы граждан:

− ч. 1 ст. 23 устанавливает право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту чести и доброго имени; − ч. 2 ст. 23 устанавливает право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений; − ч. 1 ст. 24 закрепляет, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются; − ст. 25 гарантирует неприкосновенность жилища.

Наиболее неоднозначным аспектом правового регулирования персональных данных является соотношение понятий «частная жизнь» и «персональные данные», закрепленных в ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции РФ. Отсутствие единого подхода к определению понятия «частная жизнь» затрудняет точное понимание объема правовой защиты, предоставляемой этими статьями [6, c. 14].

Практика Конституционного Суда РФ дает узкое определение «частной жизни». Например, в Определении Конституционного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 1253-О «частная жизнь» сводится к исключительно интимной сфере, не подлежащей внешнему вмешательству. Таким образом, понятие «частная жизнь» включает в себя исключительно сферы жизнедеятельности человека, которые относятся к конкретному индивиду, касаются только его и находятся за пределами государственного и общественного контроля, если не имеют противоправный характер. В то же время, понятие «персональные данные» в российском законодательстве имеет более широкий смысл и охватывает любую информацию, связанную с конкретным человеком, включая данные, создаваемые в процессе его общественной и профессиональной деятельности. Следовательно, при таком подходе все, что относится к частной жизни, автоматически является персональными данными, однако не все персональные данные относятся к частной жизни [7, с. 16].

В отличие от более узкого национального понимания, Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), основываясь на статье 8 Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ), расширил трактовку права на частную жизнь. Суд подчеркивает, что это понятие динамично и охватывает не только традиционные аспекты частной жизни, такие как семейные отношения и жилище, но и более широкие сферы, включая самореализацию, социальные связи и даже некоторые аспекты профессиональной деятельности [3, п. 57].

В практике ЕСПЧ вышеприведенная концепция частной жизни активно развивается. Так, в деле «Шимоволос против России» ЕСПЧ указал, что ст. 8 ЕКПЧ не исчерпывается узким «внутренним кругом» индивида, из которого полностью исключен внешний мир [4, п. 64]. К частной жизни также может относиться и профессиональная и хозяйственная деятельность [4, п. 64].

В деле «Самойлова против России» ЕСПЧ также указывает, что положения о защите частной жизни распространяются и на имя индивида. В решении по тому же делу ЕСПЧ отмечает, что сбор, обработка и публикация информации о доходах лица, находящейся в открытом доступе, также затрагивает частную жизнь человека [5, п. 62 и 63]. То есть к частной жизни относится даже та информация, которая в соответствии с законами отдельного государства может находиться в открытом доступе.

Для проблематики данной статьи особый интерес представляет рассмотрение влияния широкого подхода ЕСПЧ на позиции Конституционного Суда, который декларирует приверженность к узкому толкованию понятия «частная жизнь».

Постановление Конституционного Суда от 25.05.2021 N 22-П позволяет взглянуть на ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции РФ под новым углом. В указанном деле ООО «МедРейтинг», организовавшее работу сайта отзывов пациентов, оспаривало конституционность п. 8 ч. 1 ст. 6 Федерального закона «О персональных данных», поскольку данная норма противоречит, в частности, ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции РФ, предоставляя судам право произвольно устанавливать баланс между частной жизнью врача и свободой прессы, что может привести к неоправданным ограничениям на распространение информации.

Непосредственной причиной для подачи жалобы в Конституционный Суд стало решение Воронежского областного суда, обязавшее Общество удалить все персональные данные врача, а также отзывы.

Конституционный Суд пришел к выводу, что размещение персональных данных врача на сайте не является нарушением права на уважение частной жизни, поскольку они представляют особый интерес для общества. Вместе с тем, Конституционный Суд, разрешая спор, подчеркнул, что даже при наличии общественного интереса, персональные данные медицинского работника, в том числе отзывы о его работе, должны рассматриваться как относящиеся к сфере его частной жизни, и их публикация требует особого правового обоснования. Таким образом, мы видим, что понимание частной жизни Конституционным Судом приобретает больше нюансов. Хотя Суд не отказывается напрямую от узкого толкования понятия «частная жизнь», он признает сведения, имеющие публичный интерес, относящимися к частной жизни. Этот факт демонстрирует влияние разработанной ЕСПЧ концепции частной жизни на российскую правовую действительность.

Поскольку внесение поправок в Конституцию является достаточно сложной процедурой как с точки зрения, как права, так и политики, добавление в основной закон положений о защите персональных данных и уточнении понятия «частная жизнь» представляется нецелесообразным в данный момент. Однако закрепление в федеральном законодательстве широкого толкования понятие «частная жизнь», безусловно, не только внесет определенность в правовую действительность, но и поможет наиболее полным образом реализовать конституционные нормы в отраслевых законах.