Понимание государственного и народного суверенитета Г.В.Ф. Гегеля: особенности толкования

Суверенитет, представляющий собой обобщённую волю индивидов, существует, однако, как субъективная и абстрактная воля и выражается, соответственно, каждым человеком отдельно и специфично, но той единой мыслью, объединяющей целые народы и нации, является идея о единстве, что естественно зарождается в обществе, достигшем независимости и самостоятельности [1, с. 445 (§ 279)]. Это – народный суверенитет, что испокон веков определял государство в различные моменты его бытия. Суверенитет как социально-политическое явление достаточно сложно для того, чтобы охарактеризовывать его исключительно с одной грани и при этом не касаясь таких смежных элементов демократии, как правовое государство, конституционализм или разделение властей. К тому же теория демократии развивалась во все времена – продолжает совершенствоваться и сегодня, поэтому можно констатировать, что современное понимание демократии стало более многоаспектным, затрагивающим помимо юридической или политической, другие отрасли жизнедеятельности общества, естественно стремясь к демократизации и гуманизации различных условий деятельности человека. С другой же стороны, суверенитет имеет субъективную сторону своего развития, которая является объектом исследования философии, изучением которой занимались многие видные философы, юристы и др. Поэтому проследить развитие понимания суверенитета и его контекста в поздние годы немецкой классической философии на примере философского понимания Г. В. Ф. Гегеля (1770- 1831 гг.) [2] с современным глобализационным и гуманистическим интерпретированием поспособствует выявление тех черт понимания демократии, которые стали атавистическими.

Так, фундаментальный вклад в развитие философской концепции суверенитета совершил Г. В. Ф. Гегель. В своём стиле и на основе своей ранее созданной им философской системы в труде «Философия права» [1] (нем. «Philosophie des Rechts»), философ конструирует дополнительную систему знаний к собственной диалектической философии [3] и вопросам этимологии различных аспектов как бытия, так и существующего, человеческого мира. В данном произведении вопросу суверенитета посвящен пункт «A» «Внутреннее государственное право» (§ 260-329). Также необходимо отметить других выдающихся теоретиков, которые внесли значительный вклад в развитие демократической теории и формирование концептуальных основ суверенитета.

Ими являются: Жан Боден (1529-1596 гг.) [4], Томас Гоббс (1588-1679 гг.) [5] и Жан-Жак Руссо (1712-1778 гг.) [6].

Начать стоит с того, что в философии Гегеля суверенитет не есть что-то отчуждённое, напротив, данное явление рассматривается исключительно в контексте диалектичной философии нравственности и развитии понятия воли, составляя, таким образом, элемент в системе гегелевского понимания права и государства. Не просто так ранее мы сказали, что Гегель «конструирует» понимание права и государства, поскольку, как и во многих трудах учёного, в «Философии права» мы замечаем конкретно обусловленную структуру изложения материала. В целом, можно резюмировать, что по ходу повествования автор ведёт развитие позитивного права и, собственно, государства от субъективного понятия воли и свободы, т.е. от понимания права отдельным человеком. [1, с. 89-96 (§ 34-40)] Следовательно, для достижения всестороннего и глубокого понимания концепции суверенитета необходимо не только владеть методологией диалектического анализа и основными законами развития понятий, но и обладать фундаментальными знаниями в области социальной философии и философии государства.

Однако формат статьи ограничивает в изложении, поэтому далее будут кратко рассмотрены ключевые положения гегелевского понимания суверенитета в параграфах 276-280 и его соотношения с современным пониманием.

Г. В. Ф. Гегель традиционно подходит к толкованию суверенитета. Основываясь на открытиях Ж. Бодена, Ж.Ж. Руссо, он не совершает «переоткрытие» данного явления, но рассматривает его с идеалистично-философской точки зрения, что позволило ему выявить в данном явлении его субъективную детерминацию и абстрактный характер.

Так, Гегель основывает возникновение государственного суверенитета на становление и выражении народного суверенитета, поскольку на последнем и зиждется государство: «Основным определением политического государства является субстанциональное единство…» [1, с. 441 (§ 276)].

Действительно, действие такого многоаспектного института как государство, являющегося в тоже время субъектом, специфично изменяющим общественную формацию, невозможно без согласия в самом обществе, так и общественного волеизъявления [7, гл. V, VI, VII]. К этому же указывается и народный суверенитет, обозначающий его независимость и самостоятельность в управлении собой. Так, к слову, можно говорить, что народный суверенитет не только является порождающим государство и его суверенность, но и является его составной частью и продолжает существовать внутри государства имея важное значение на определение целей государства («целей целого» [1, с. 444 (§ 278)]) и его функций – «Можно сказать, что суверенитет внутри страны пребывает в народе» [1, с. 447 (§ 278)].

Так, Гегель обнаружил специфичную черту народного суверенитета, которая заключается в его относительности: «По отношению к внешнему миру народ является самостоятельным…» [1, 447-448 (§ 278)], но по отношению к собственному государству большинство народов не являются суверенными, так как «народы перестали быть суверенными с тех пор, как во главе их перестали стоять собственные государи или самостоятельные правительства.».

Далее, приводя в пример, такие признаки государства, как «особенные функции» (функции государства в целом) и «государственные власти», Гегель определяет, что в результате народного единства, всякие сферы деятельности государства, его власти, не могут являться частной собственностью, в том числе и являться узурпированными, поскольку данное состояние не естественно для общества и негативно противоречит ему. Собственно, поэтому, далее философ и указывает, что для существования государства («особенных функций» и «государственных властей») необходимо «единство государства». Данное изречение можно толковать по-разному, но корневая мысль такова – государство и его народ должны также иметь между собой согласие.

Резюмируя, он указывает, что, «это – суверенитет, направленный вовнутрь» [1, с. 443 (§ 278)]. Имеется ввиду, что это (вышеперечисленное) – внутренняя грань государственного суверенитета.

Как указывается в параграфе 278, «суверенитет… имеет еще и другую сторону, направленную вовне.». Здесь философ делает указание на феодальный монархизм, характерной чертой которого было «инородное» влияние на монарха и общество – «государственные и гражданские власти». Таким образом, Гегель выделяет и внешнюю грань суверенитета, заключающуюся, обобщая, в каком-либо влиянии, производимом на волю властей и народа. В контексте феодальной монархии, суверенитет был искажен влиянием каких-либо «независимых корпораций и общин», которые направляют действие воли суверенных общества и государства в своих целях: «целое» (государство) «поэтому представляло собою больше агрегат, чем организм…» [1, с. 443 (§ 278)]. Таким образом, Гегель, основываясь на идеалистичном подходе установил две абстрактные сущности суверенитета. С вышеизложенной гегелевской теорией трудно не согласиться, так как данные знания представляют собой результат философского анализа схематики человеческого мышления, развития понятий и идей. Далее философ делает указание на понимание самого суверенитета. Так, приводя в пример «недоразумение», что суверенитет в своём полном выражение означает деспотизм. Гегель достаточно просто определяет их отличительные черты: «Но деспотизм означает вообще состояние беззакония… тогда как суверенитет, напротив, составляет в правовом и конституционном состоянии как раз момент идеальности особенных сфер и функций… означает именно, что каждая такая сфера не есть нечто независимое, самостоятельное…» [1, с. 444 (§ 278)].

Следовательно, существует чёткая грань в понимании данных явлений. Суверенитет, таким образом, имеет ещё одно имманентное значение, которое составляет единство народа и властей в понимании высших целей – целей государства. Заметим, что, учитывая сущность властей, их особенный верховный статус в обществе, народного суверенитета в социально стабильном государстве никогда не бывает много, поскольку власть обладает, как выше сказано, верховенством и императивностью, составляя таким образом противовес власти народа, которая без государственного регулирования может обернуться анархией.

В контексте же современного понимания данные положения, высказанные Гегелем, не теряют своей актуальности, однако практические обстоятельства всё-таки указывают на появление всё больших возможностей у властей вести ту политику, которая ближе их воле. Но это проявление антидемократии не есть деспотизм. Вообще, можно указать, что деспотизм – беззаконие и волевластие властей – является всё более редким явлением, ведь современная система демократии предполагает механизмы волеизъявления, которые предоставляют властям легитимность – обоснованность (право) на осуществление власти посредством их избрания и признания [8, с. 184]. На этом основании de jure многие деяния, совершаемые властями, являются легальными и за редким исключением составляют проявление деспотизма.

В параграфе 279 Гегель указывает на изменчивость суверенитета. Народный суверенитет, как мы ранее указывали, существующий и особенно реализующийся отдельным человеком, есть «индивидуальное в государстве» [1, с. 445 (§ 279)]. Но в процессе волеизъявления (по Гегелю – «самоопределения воли», «абсолютным моментом») [1, с. 445-446 (§ 279)] субъективная воля избирает форму своего дальнейшего развития, и в пример Гегель приводит становление монарха как индивидуума, являющегося народным избранником, законным и признанным. В этом процессе, как можно заметить, субъективная воля реализовывается, в широком смысле, в форму правления, иначе же – выбирает ключевой элемент государственного суверенитета – высшее должностное лицо власти.

В дальнейших параграфах Гегель определяет ветви власти: власть монарха, княжескую, правительственную и законодательную власти, но к вопросу суверенитета он возвращается в пункте II «Суверенитет по отношению к внестоящим» и анализирует положение народов, общества и государства в контексте внешнеполитических отношений.

Таким образом, можно заключить, что понимание суверенитета Г. В. Ф. Гегелем соответствует общепринятому толкованию демократии и концепции суверенитета как его составного элемента. Важное открытие, которое совершил Гегель, является тщательный анализ зарождения идеи суверенитета в субъективной воле и его детерминацию посредством волеизъявления.

Уникальная субъективная (идеальная) сторона суверенитета позволяет намного шире понимать не только процесс становления общества и государства, но и другие социально-политические явления, которые, как определял Гегель, первично являются субъективной волей. Описанные философом процессы развития субъективной мысли до общего идеала, следовательно, составляют фундамент понимания суверенитета.