Принцип равенства прав супругов в семье

Принцип равенства прав супругов в семье.

Начиная с 1918 г. развитие отечественного семейного законодательства последовательно направлено на недопущение подчинённого положения одного супруга другому и на уравнивание прав женщин и мужчин, включая имущественные отношения по владению, пользованию и распоряжению имуществом [5, с. 13].

Актуальное законодательное мышление, а именно Семейного Кодекса Российской Федерации, в этой части формируется с признания социальной ценности и значимости семейного труда к юридическим последствиям данного труда. Пунктом 3 статьи 34 СК РФ устанавливает, что право на общее имущество принадлежит, в том числе и супругу, который не имел индивидуального дохода, если он управлял домашним бытом, осуществлял уход за детьми или не имел дохода по иным уважительным причинам. В таком случае принцип равенства приобретает материальное положение: правопорядок придаёт юридическое значение немонетарному вкладу в семью, тем самым оказывая некое сопротивление преобразованию экономической зависимости в средство давления и лишения имущественных прав. Однако равенство в семейном праве следует все же рассматривать не столько как техническую юридическую конструкцию, а больше в качестве нормативного выражения определённого этико-правового идеала, в котором право определяет границы свободы личности и одновременно задаёт рамки допустимого в вопросах интимного характера внутри семейной жизни. В философско-правовой перспективе равенство выступает мостом между правом и моралью:

право закрепляет формально-определённые притязания и юридические возможности, тогда как мораль наполняет семейные отношения содержанием взаимного уважения, заботы и справедливости. Принцип равенства супругов, закрепленный в семейном праве, это не столько гарантия пресечения власти одного супруга над другим, сколько средство обеспечения поиска путей согласования воли супругов ради общего семейного благополучия.

Данный семейный принцип основывается на конституционном положении о равенстве прав и свобод человека и гражданина, запрет на дискриминацию по половому признаку и обеспечение равных возможностей для мужчин и женщин при реализации ими своих прав [6, с.85].

Эти положения не ограничиваются декларацией, а несут прямое значение для семейного законодательства как для отрасли, которая наиболее тесно связана с нравственными основаниями общежития и с уязвимым положением некоторых отдельных членов семьи. Именно поэтому семейно-правовое равенство нельзя сводить к «симметрии формулировок»: оно предполагает юридическое выравнивание статуса супругов там, где фактическая жизненные обстоятельства по своей сути неравномерны (беременность, уход за ребёнком, временная утрата дохода вследствие распределения семейных ролей).

Отраслевое воплощение конституционного принципа находит отражение уже в статье 1 СК РФ, закрепляющей равенство прав супругов в семье. Одномоментно статья 31 СК РФ формулирует равенство супругов при решении вопросов жизни семьи, не концентрируя внимания специально на термине «права». Это различие терминологии не является случайным и, на наш взгляд, имеет теоретически продуктивный смысл: речь идёт о двух взаимосвязанных плоскостях равенства. Одна из них – равенство прав как юридически обеспеченных возможностей и притязаний, которые подлежат защите и принудительному обеспечению. Вторая – равенство супругов как субъектов семейного общества, предполагающее паритет в принятии решений и в признании равной значимости и важности личности каждого. Здесь уместно вспомнить наблюдение Н.С. Шерстнёвой о том, что «нет полного тождества между равенством прав и равенством супругов» [7, с. 100-102]. На уровне личных неимущественных отношений равенство выражается в закреплённой статьёй 31 СК РФ: свобода каждого супруга выбирать род деятельности, профессию, место пребывания и жительства, а также в требовании совместного решения ключевых вопросов семейной жизни.

Здесь наиболее отчётливо проявляется взаимодействие правовых норм и морали: юридическая норма требует согласования, а её реальное исполнение невозможно без внутренней установки на взаимоуважение и взаимопомощь.

Формальное равенство прав внутри семьи может существовать совместно с фактическим властным положением одного из супругов (экономическим, психологическим, коммуникативным), а реальное равенство как баланс влияния и участия в семейной жизни может требовать правовых механизмов, выходящих за рамки простой «симметрии» правомочий.

В доктрине справедливо подчёркивается, что действующее регулирование ориентировано на обеспечение именно юридического равенства сторон [8, с. 21]. Однако специфика семейных отношений такова, что право вынуждено постоянно «сверять» формальное равенство с жизненной ситуацией. Это проявляется, прежде всего в имущественной сфере, где законодатель сознательно использует конструкцию совместной собственности супругов как средство выравнивания последствий объективно разного вклада, обусловленного распределением семейных функций.

Одновременно законодатель оставляет пространство для оценки поведения супругов через механизм отступления от равенства долей по пункту 2 статьи 39 СК РФ, где отсутствие уважительных причин неполучения дохода может быть учтено судом. Тем самым формируется тонкий баланс: с одной стороны, защита супруга, который объективно ограничен в возможности получать доход; с другой — недопущение злоупотребления моделью «неработающего» супруга, если такая модель не обусловлена семейными интересами и согласованным распределением ролей.

Отступление от начал равенства, предусмотренное в п. 4 ст. 38 и п. 2 ст. 39 СК РФ, направлено на осуществление имущественного равенства прав супругов. Их применение ведет к фактическому уравниванию в имущественных отношениях и реализации принципа равенства прав [9, с. 9].

Практика, однако, показывает, что формально равный режим совместной собственности не всегда обеспечивает реальную паритетность в распоряжении семейными ресурсами. В семьях, где доход сконцентрирован у одного супруга, зачастую именно он принимает решения о направлениях закупок и траты средств, причём такие решения могут как действительно осуществляться в интересах семьи и ее благополучия, так и направляться для удовлетворения его личных потребностей или интересов третьих лиц (как членов семьи, так и лиц, не являющихся членами семьи).

Такие расходы сложно признать личными долгами, потраченными без учета мнения второго супруга, с учетом установленной в российском праве презумпции согласия второго супруга. Анализ судебных споров о разделе имущества супругов позволяет сделать вывод о наличии скрытого неравенства супругов, но не в их правовом статусе, а в доступе к информации, финансовым инструментам, возможностям фиксации доказательств.

Отдельные постановления Верховного Суда РФ по делам о разделе совместно нажитого имущества [4] свидетельствуют, что суды постепенно повышают стандарты проверки расходования общих средств при определении личных и общих долгов, однако проблема доказываемости, так называемого «скрытого» расходования общих средств остаётся не решенной.

Следует особо выделить правомерные, на наш взгляд ситуации, когда законодатель допускает исключения из принципа равенства для защиты более слабой стороны: ребёнка или добросовестного супруга. Именно в данном вопросе неизбежна философско-правовая проверка:

является ли дифференциация дискриминацией или же она представляет собой оправданное различение, основанное на объективных обстоятельствах и направленное на достижение материального равенства. Примером можем взять запрет мужу инициировать расторжение брака без согласия жены во время её беременности и в течение года после рождения ребёнка (статья 17 СК РФ). Аргументация о отсутствии дискриминационных ограничений такого запрета традиционно связывается с физиологической спецификой беременности и повышенной уязвимостью женщины в этот период. Аналогично это применить и к алиментным обязательствам бывших супругов. Право бывшей жены в период беременности требовать алименты от бывшего мужа (статья 89 СК РФ) объяснимо с исторической и социальной точек зрения как мера защиты женщины в период объективного ограничения её трудовой и экономической активности.

Проблема равенства супругов актуализируется при рассмотрении правоприменительной практики об определении места жительства ребёнка после расторжения брака. Формально суд разрешает данный спор исходя из интересов ребёнка, однако устойчивая судебная практика, свидетельствующая о приоритете передаче ребенку матери, уже достаточно давно получило название в науке «стереотип судебных решений». Полагаем такие решения подлежат методологически выверенной оценки: через анализ судебных актов, мотивации, экспертных заключений, участия органов опеки, а также через проверку того, не подменяется ли индивидуальная оценка обсто- ятельств дела социальным шаблоном.

В целом, принцип равенства супругов в российском семейном праве представляет собой многоуровневую правовую конструкцию, в которой конституционное равенство мужчины и женщины конкретизируется в нормах семейного права, а формально равные права дополняются механизмами защиты того супруга, чьё фактическое положение может оказаться более уязвимым вследствие выполнения семейных функций.

При этом сохраняется фиксируются пороки реализации формального равенства и равенства как реального паритета: с одной стороны, право способно обеспечить фактическое равенство, с другой многое зависит от правоприменительной практики судов и органов опеки и попечительства.