Проблемные аспекты судебного разбирательства по делам об убийствах и пути их разрешения

Судебное разбирательство по делам об убийствах традиционно относится к наиболее сложным категориям уголовных процессов. От того, насколько полно суд исследует обстоятельства дела, зависят не только судьба подсудимого, но и авторитет судебной власти в целом. Изучение современной практики показывает, что, несмотря на многолетнюю историю правового регулирования, суды и участники процесса продолжают сталкиваться с проблемами, которые носят системный характер. Я полагаю, что выявление и разрешение данных проблем является необходимым условием для обеспечения права каждого на справедливое судебное разбирательство.

Прежде чем перейти к анализу конкретных проблемных аспектов, следует обратиться к теоретическим основам криминалистической методики судебного разбирательства. Как отмечают В.Д. Зеленский и А.Ю. Корчагин, система теоретических положений и научно-практических рекомендаций по криминалистическому обеспечению судебного разбирательства является частью криминалистической методики, состоящей из общей и частной частей [1]. Я разделяю мнение о том, что криминалистическая методика судебного разбирательства способствует упорядочению судебной деятельности, конкретизации целей и созданию условий для продуктивного производства судебных действий, что особенно актуально применительно к делам об убийствах.

Одной из ключевых проблем выступает недостаточная разработанность методики поддержания государственного обвинения. Как справедливо указывает А.А. Кириллова, в условиях, когда отмечается увеличение числа лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, особую значимость приобретает деятельность органов прокуратуры, на которых в состязательном судебном разбирательстве ложится процесс доказывания [2].

Мой анализ показывает, что многие государственные обвинители подходят к участию в деле формально, ограничиваясь оглашением обвинительного заключения и не занимаясь активным планированием судебного следствия. Они не прогнозируют возможные ситуации, такие как изменение подсудимым показаний или неявка ключевых свидетелей, что в итоге приводит к неполноте исследования доказательств. Я считаю, что подготовка к судебному разбирательству лишь тогда будет эффективной, когда она начинается с глубокого изучения материалов уголовного дела. Особое значение приобретает использование государственным обвинителем метода реконструкции события преступления, то есть мысленного воссоздания объектов по их фрагментам, описаниям, фотоснимкам и другим документальным данным, что позволяет прокурору сформировать собственную модель преступления.

Серьёзные сложности возникают и при квалификации убийства, совершенного с особой жестокостью. Данный признак относится к оценочным понятиям, что порождает трудности в правоприменении. Е.А. Резниченко обращает внимание на позицию Пленума Верховного Суда РФ, который разъяснил, что особая жестокость связывается как со способом убийства, так и с иными обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости, при этом необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение убийства с особой жестокостью [3].

На мой взгляд, проблема здесь в том, что суды не всегда отличают жестокость как способ убийства от глумления над трупом, которое уже после смерти не может квалифицироваться по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а требует дополнительной квалификации по ст. 244 УК РФ. Я полагаю, что для единообразия практики необходимо по каждому спорному делу об убийстве с особой жестокостью назначать комплексную психолого-психиатрическую экспертизу для установления психического состояния виновного и его способности осознавать характер причиняемых потерпевшему мучений.

Отдельного внимания заслуживает проблема рассмотрения ходатайств защиты о недопустимости доказательств. А.Е. Хорошева, проанализировав протоколы судебных заседаний Алтайского краевого суда с участием присяжных заседателей по делам об убийствах, приходит к выводу, что ходатайства о признании доказательств недопустимыми заявлялись по 36% уголовных дел, из них судом удовлетворены лишь по 11,1%, а отклонены по 88,8% дел [4]. Это, с одной стороны, свидетельствует о низкой эффективности подобных ходатайств, а с другой — о не всегда высоком качестве предварительного следствия. На практике, когда подсудимый заявляет о применении к нему недозволенных методов расследования, суды часто не проводят самостоятельной проверки, отказывая в допросе следователей и понятых. Я убеждена, что такой формальный подход недопустим, поскольку подрывает принцип состязательности и равенства сторон.

В этой связи показателен пример из судебной практики. Президиум Новосибирского областного суда отменил приговор по делу об убийстве, указав, что выводы судебно-медицинских экспертиз о причине смерти от механической асфиксии не были в полной мере сопоставлены с другими доказательствами, в частности с заключением специалиста о возможной смерти от неправильного введения препарата лидокаин, а суд не дал оценки показаниям эксперта о том, что кровоподтек и перелом носовых костей могли образоваться при падении с высоты собственного роста [5]. Данный пример иллюстрирует, насколько важна всесторонняя оценка доказательств судом и как ошибки в этой оценке приводят к отмене приговора.

Подводя итог исследованию, я формулирую следующие пути решения выявленных проблем.

Во-первых, необходимо внедрение в деятельность прокуроров частных методик поддержания государственного обвинения по делам об убийствах, основанных на прогнозировании судебных ситуаций и разработке алгоритмов действий. Государственный обвинитель должен хорошо знать методику расследования преступления и уметь самостоятельно реконструировать событие преступления.

Во-вторых, при рассмотрении дел об убийствах, совершённых с особой жестокостью, следует в обязательном порядке назначать комплексные психолого-психиатрические экспертизы.

В-третьих, судам при рассмотрении ходатайств о недопустимости доказательств необходимо проводить проверку путём допроса следователя, оперативных работников и понятых, а не ограничиваться формальным отказом.

В-четвёртых, требуется повышение качества предварительного следствия с целью минимизации оснований для признания доказательств недопустимыми.