Проблемы правового регулирования корпоративного договора в российском законодательстве: опыт и перспективы развития

Современное развитие корпоративных отношений в России сопровождается усложнением механизмов взаимодействия между участниками хозяйственных обществ, и это требует гибкости и инструментов регулирования их прав и обязанностей. Одним из таких инструментов стал корпоративный договор, институт которого закреплен в российском праве с внесением изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». Введение корпоративного договора (ст. 67.2 ГК РФ) стало необходимостью для урегулирования отношений между участниками компаний. Корпоративный договор позволил закрепить договорные механизмы, выходящие за рамки императивных положений устава для большей гибкости корпоративного управления. Несмотря на нормативное закрепление, практика применения корпоративных договоров в России остается неоднозначной. Проблемы связаны как с правовой природой данного института, так и с отсутствием единообразных подходов к его квалификации, толкованию и применению. Сложность представляет определение правовых последствий нарушения корпоративного договора, соотношение его положений с уставом хозяйственного общества, а также допустимость конфиденциальных соглашений, ограничивающих корпоративные права. Таким образом, актуальность исследования определяется необходимостью комплексного анализа правовой природы корпоративного договора, выявления существующих проблем его правового регулирования и выработки направлений совершенствования законодательства с учётом отечественной и зарубежной практики.

Цель исследования – анализ правового регулирования корпоративного договора в российском законодательстве.

Для достижения поставленной цели предусматривается решение следующих задач:

– исследовать нормативную основу корпоративного договора в российском праве, включая положения ст. 67.2 Гражданского кодекса Российской Федерации и другие нормы законодательства о хозяйственных обществах; – проанализировать судебную практику, связанную с заключением, исполнением и оспариванием корпоративных договоров; – выявить существующие проблемы правового регулирования, включая вопросы соотношения корпоративного договора и устава общества, а также последствия нарушения договорных обязательств; – рассмотреть зарубежные подходы к регулированию аналогичных институтов и возможность их адаптации в российскую правовую систему; – сформулировать предложения по совершенствованию правового регулирования корпоративного договора.

Материалом исследования послужили нормативные правовые акты Российской Федерации, регулирующие корпоративные отношения, в частности положения главы 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (ст. 67.2), Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» и Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Кроме того, в исследовании используются материалы судебной практики, а также труды отечественных учёных, посвящённые вопросам корпоративного управления и договорного регулирования отношений между участниками хозяйственных обществ.

Методологическую основу исследования составили общенаучные и частно-научные методы познания. Использован формально-юридический метод для анализа содержания и толкования норм, регулирующих корпоративный договор; сравнительно-правовой метод для сопоставления российского регулирования с зарубежными моделями договорного корпоративного права.

Применены анализ и синтез для обобщения судебной практики и позиций авторов.

В соответствии с пунктом 1 статьи 67.2 Гражданского кодекса Российской Федерации корпоративный договор – это соглашение участников хозяйственного общества об осуществлении своих корпоративных прав определённым образом или о воздержании от их осуществления, в том числе о голосовании определённым образом на общем собрании, согласовании вариантов голосования, приобретении или отчуждении долей (акций) по заранее установленной цене либо при наступлении определённых обстоятельств. корпоративный договор закрепляет диспозитивную модель взаимодействия участников общества, предоставляя им возможность урегулировать корпоративные отношения на договорной основе. В отличие от устава, который имеет публично-правовой характер и регулирует деятельность общества в целом, корпоративный договор представляет собой частноправовое соглашение, порождающее обязательственные отношения исключительно между его сторонами.

Правовая природа корпоративного договора вызывает в науке значительные дискуссии.

Так, В. М. Перепелкин отмечает, что корпоративный договор следует рассматривать как гражданско-правовую сделку, заключаемую на основе публично-правовых дозволений. При этом предметом корпоративного договора выступают корпоративные права и обязанности, порядок осуществления или неосуществления которых определяется соглашением сторон. Допускается включение в договор элементов иных видов сделок, если это не противоречит императивным запретам законодательства [6, с. 135].

Особенностью корпоративного договора является то, что он не изменяет и не дополняет устав общества, а действует параллельно ему, регулируя внутренние отношения между участниками. Согласно пункту 2 статьи 67.2 ГК РФ, положения корпоративного договора, противоречащие уставу общества, не влекут недействительности договора, но не подлежат применению в части такого противоречия. Следует также отметить, что корпоративный договор имеет внутренний (обязательственный) характер, что ограничивает круг его участников. Сторонами договора могут быть только участники (акционеры, члены) хозяйственного общества, а также, при определённых условиях, само общество, например, в рамках соглашений о порядке реализации корпоративных прав. Заключение договора с третьими лицами возможно лишь в случаях, прямо предусмотренных законом. В отличие от устава, корпоративный договор не подлежит государственной регистрации и, как правило, имеет конфиденциальный характер, что создаёт дополнительную сложность в вопросах доказуемости его содержания при судебных спорах. Таким образом, корпоративный договор представляет собой особую форму реализации принципа свободы договора (ст. 421 ГК РФ), но в корпоративной сфере.

Нормативное регулирование корпоративного договора в российском праве формируется на основе положений Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обще- ствах» и Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Базовые положения закреплены в статье 67.2 ГК РФ, согласно которой участники хозяйственного общества могут заключить между собой корпоративный договор, определяющий порядок осуществления ими корпоративных прав. Допускается соглашение о голосовании определённым образом, о согласовании вариантов голосования, об отчуждении или приобретении долей (акций) по установленной цене, а также о совершении иных согласованных действий, связанных с управлением обществом. ГК РФ при этом прямо указывает, что корпоративный договор не требует раскрытия его содержания третьим лицам и не подлежит государственной регистрации, что придает ему характер внутреннего обязательства сторон. Дополнительное развитие регулирования корпоративных соглашений отражено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25, где разъяснено, что участники корпоративного договора не вправе ссылаться на его недействительность по мотиву противоречия уставу [1].

На уровне специального законодательства институт корпоративного договора получил закрепление в статье 32.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ. Закон определяет, что акционеры вправе заключить между собой соглашение о реализации своих прав, в том числе о порядке голосования, о приобретении и отчуждении акций, а также об иных согласованных действиях, направленных на управление обществом. Согласно п. 3 ст. 32.1 Закона, нарушение соглашения не влечёт недействительности решений органов общества, но может являться основанием для взыскания убытков. Таким образом, законодатель чётко разграничивает корпоративное регулирование и гражданско-правовую ответственность сторон. Аналогичные положения содержатся в статье 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ, где установлено, что участники общества могут заключать соглашения об осуществлении своих корпоративных прав. Закон допускает расширительное толкование предмета договора – стороны вправе согласовать порядок осуществления прав и меры ответственности за нарушение договорных обязательств. Следует отметить, что п. 4 ст. 8 Закона об ООО допускает заключение договора не только между участниками, но и с третьими лицами, если такие лица имеют интерес в деятельности общества, например, инвесторы или кредиторы. Вопрос о соотношении корпоративного договора и устава остаётся центральным в правоприменении. Несмотря на закрепленный приоритет устава, фактическая практика демонстрирует тенденцию к признанию внутренней автономии корпоративного договора. Как отмечает В. М. Перепелкин, «невозможно говорить о наличии какой-либо вертикальной иерархии между уставом общества и корпоративным договором», поскольку стороны вправе включать в договор положения, противоречащие уставу, – при условии соблюдения императивных требований законодательства и возможности судебного оспаривания [6, с. 135].

Для нахождения проблем регулирования корпоративного договора следует изучить современную судебную практику. Так, в деле № А26-150/2025 [4] Фонд венчурных инвестиций Республики Карелия предоставил обществу с ограниченной ответственностью «Петрозаводский завод РТИ» льготный заём, условием которого было заключение корпоративных договоров между Фондом и участниками общества, а также с участником и единственным собственником взаимосвязанного общества ООО «СТРОЙ РЕСУРС». В соответствии с условиями корпоративных договоров от 29.12.2022 и 01.07.2023 участники обязались не отчуждать свои доли до полного исполнения обязательств по возврату займа. Несмотря на это, участник ФИО1 продал долю в уставном капитале ООО «СТРОЙ РЕСУРС» третьим лицам, оформив сделку нотариально и указав, что «корпоративный договор не заключался». Суд признал, что корпоративный договор был действующим и порождал для сторон обязательства, предусмотренные пунктом 9 статьи 67.2 ГК РФ, поскольку заключён в целях обеспечения интересов кредитора – Фонда как третьего лица. Согласно абзацу 3 пункта 6 статьи 67.2 ГК РФ, сделка, совершённая в нарушение корпоративного договора, может быть признана недействительной, если контрагент знал или должен был знать об установленных ограничениях. Суд установил, что ответчик ФИО1, являясь стороной корпоративного договора и участником общества, достоверно знал об ограничениях, но осознанно нарушил их, тем самым действуя недобросовестно (п. 3–4 ст. 1, ст. 10 ГК РФ). Договор купли-продажи доли № 78АВ 6413326 от 30.12.2024 признан недействительным на основании статей 10 и 168 ГК РФ, как заключённый с нарушением обязательств по корпоративному договору и в обход охраняемых законом интересов Фонда. В иске к самому обществу отказано, поскольку оно не являлось стороной спорной сделки. Данное дело представляет интерес как пример судебного признания недействительности сделки, совершённой в обход корпоративного договора, заключённого в пользу третьего лица (кредитора). Суд подтвердил, что корпоративный договор, предусмотренный п. 9 ст. 67.2 ГК РФ, может быть заключён между участниками общества и кредитором, и его условия обладают обязательной силой для сторон. При этом суд применил критерий добросовестности сторон и указал, что нарушение корпоративного договора может повлечь признание сделки недействительной, даже если контрагенты по отчуждению долей не участвовали в корпоративном соглашении.

В результате изучения дела можно выявить несколько проблем правового регулирования корпоративного договора:

1. Отсутствие в законодательстве чётких механизмов защиты прав третьих лиц (кредиторов), заключивших корпоративные договоры с участниками обществ.

2. Неопределённость статуса корпоративных договоров, заключаемых в целях обеспечения исполнения финансовых обязательств (в данном случае – возврата займа), то есть закон не регулирует порядок их исполнения и механизм контроля за соблюдением.

3. Проблема доказывания осведомлённости контрагента о существовании корпоративного договора. Хотя суд признал знание ответчика, ситуация показала отсутствие процедур публичного уведомления о таких соглашениях.

В деле № А48-522/2023 [5] истец обратился в суд с требованием о расторжении договора купли-продажи доли в уставном капитале ООО «Фолиант», взыскании убытков и признании права собственности за ответчиком. В числе прочего истец ссылался на нарушение ответчиком заверений и гарантий, предусмотренных пунктом 12 договора, где продавец подтверждал отсутствие корпоративных договоров и обязательств, которые могли бы снизить стоимость доли. Истец полагал, что продавец нарушил эти заверения, скрыв задолженность общества перед работниками, что повлекло имущественные потери покупателя. Арбитражный суд установил, что в пункте 12 договора стороны прямо указали на отсутствие корпоративного договора, предусмотренного статьёй 67.2 Гражданского кодекса РФ. Суд отметил, что возможность возмещения потерь по статье 406.1 ГК РФ допускается, если это условие прямо предусмотрено соглашением сторон или корпоративным договором [1]. Однако анализ спорного договора показал, что он не содержит ни условия о возмещении потерь, ни корпоративного соглашения в смысле статьи 67.2 ГК РФ.

При этом суд сослался на позицию Верховного Суда РФ (п. 15, 17 Постановления Пленума от 24.03.2016 № 17) о том, что возмещение потерь возможно только при наличии явного и недвусмысленного соглашения сторон [2]. Поскольку в договоре от 29.07.2021 такое условие отсутствовало, а истец не доказал наличие корпоративного договора или конкретного размера убытков, суд отказал в иске. Дополнительно суд сослался на приговор Северного районного суда г. Орла по делу № 1-208/2023, где установлено, что денежные средства, использованные истцом на выплату заработной платы, фактически принадлежали обществу, а не истцу [3]. Следовательно, убытков в размере 2 339 079,98 руб. истцом не понесено. В результате в удовлетворении иска отказано полностью. Суд признал, что корпоративный договор между сторонами не заключался, а потому положения статьи 67.2 ГК РФ к отношениям сторон не применимы. Суд подтвердил, что наличие корпоративного договора не может предполагаться по умолчанию – оно должно быть прямо закреплено сторонами. Указание в договоре купли-продажи доли, что «корпоративный договор не заключался», исключает возможность ссылаться на положения ст. 67.2 ГК РФ при разрешении спора.

Даже при нарушении заверений и гарантий (ст. 431.2 ГК РФ) сторона должна доказать реальные убытки и причинно-следственную связь между ними и поведением контрагента.

В результате изучения данного дела можно определить еще несколько проблем регулирования корпоративного договора:

1. Отсутствие четких критериев разграничения между обычным договором об отчуждении доли и корпоративным договором.

2. Даже при наличии элементов договорного регулирования корпоративных прав суд не рассматривает такие договоры как корпоративные.

Следует обратиться также к опыту регулирования других стран. Например, в Великобритании широко используются так называемые shareholders’ agreements – это договоры между акционерами/участниками компании, регулирующие порядок осуществления корпоративных прав, ограничения передачи акций, вопросы голосования. Соглашения относятся преимущественно к договорам частного права, регулируются нормами общегражданского права (договора) и корпоративного права опосредовано. Например, стороной договора выступают акционеры, и ответственность за нарушение как за договорное обязательство [8]. Из британского права можно перенять идею максимальной свободы сторон – позволять включать любые условия, если они не противоречат закону и уставу, включая порядок назначения директоров, право вето. В британском праве нарушение shareholders’ agreement влечёт договорную ответственность (компенсацию убытков), но не автоматически недействительность сделки. Из британского опыта в России можно уточнить критерии, когда нарушение корпоративного договора тянет гражданскую ответственность, а когда – ничтожность сделки. Также можно закрепить рекомендательный стандарт о допустимости и преимуществах арбитражных оговорок в корпоративных договорах.

В Германии договор между участниками – Gesellschaftervereinbarung применяется в компаниях с ограниченной ответственностью (GmbH) и акционерных обществах (AG). Стороны свободны включать условия, за исключением нарушающих императивные нормы [7]. В российском праве регистрация корпоративного договора не требуется аналогично Германии. Немецкое право позволяет не раскрывать содержание соглашения в публичных реестрах, сохраняя баланс между прозрачностью и защитой интересов бизнеса. В России этот механизм уже частично есть, но можно уточнить процессуально – как именно доказывается наличие договора без раскрытия его содержания, например, через нотариальные отметки. В Германии корпоративное соглашение рассматривается как внутренний инструмент управления обществом, а не только как договор между участниками. В России это можно также адаптировать – закрепить, что корпоративный договор может служить механизмом корпоративного управления, а не только частным соглашением.

В результате изучения проблем правового регулирования корпоративного договора в России можно выделить следующие рекомендации для совершенствования его регулирования:

1. Законодательно или через разъяснения Верховного Суда следует подтвердить, что перечень условий корпоративного договора, предусмотренный пунктом 2 статьи 67.2 ГК РФ, носит открытый характер.

2. В британском праве добросовестность является обязательным элементом корпоративных соглашений. В российском регулировании целесообразно уточнить, что недобросовестное поведение участника, нарушающее корпоративный договор, само по себе образует основание для гражданско-правовой ответственности, даже если формально условия договора не были нарушены.

3. Следует нормативно или через судебную практику определить критерии, когда нарушение корпоративного договора влечёт гражданскую ответственность (например, взыскание убытков), а когда – недействительность сделки, совершённой в обход его условий 4. Уточнить механизм доказывания осведомлённости контрагентов. Возможным решением может стать введение реестра уведомлений о корпоративных соглашениях либо нотариальной процедуры фиксации факта их заключения.

5. Создать типовые модели корпоративных договоров.

По образцу Германии целесообразно разработать рекомендательные шаблоны корпоративных соглашений, утверждённые Минюстом или Минэкономразвития, что позволит унифицировать практику, уменьшить число ошибок в формулировках и повысить правовую предсказуемость.

Проведенный анализ показал, что институт корпоративного договора в российском праве сформировался как гибкий инструмент регулирования внутренних отношений между участниками хозяйственных обществ. Исследование судебной практики позволило выявить, что сложности возникают при доказывании факта заключения корпоративного договора и осведомлённости контрагентов о его существовании, защите прав третьих лиц (в частности кредиторов), участвующих в таких договорах, квалификации договоров, содержащих элементы корпоративных отношений, но не обозначенных сторонами как корпоративные.

Российские суды демонстрируют тенденцию к формальному толкованию положений статьи 67.2 ГК РФ, что затрудняет развитие договорных механизмов корпоративного управления. В то же время отдельные решения подтверждают готовность судебной практики применять нормы о корпоративном договоре для защиты интересов третьих лиц и обеспечения принципа добросовестности.

Сравнение с зарубежными моделями показало, что англосаксонская система характеризуется высокой автономией сторон, а континентальная – интеграцией корпоративного договора в структуру управления обществом. Для России целесообразно перенять расширение договорной свободы, четкое разграничение последствий нарушения, развитие механизмов конфиденциальности и внедрение арбитражных способов разрешения корпоративных споров.