Проблемы применения норм об установлении требований кредиторов в делах о банкротстве с учётом майских изменений 2024 года

Изменения, вносимые в Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) Федеральным законом от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» (далее – Закон № 107-ФЗ), имеют своей целью, в том числе, изменение порядка рассмотрения требований кредиторов в сторону его упрощения.

Несмотря на то, что, как отмечается в литературе, требование в деле о банкротстве по своей правовой природе аналогично исковому требованию [1], большинство требований в делах о банкротстве физических лиц не сопровождаются каким-либо спором, поскольку основываются на кредитных обязательствах: судом в данном случае проверяется лишь факт заключения кредитного договора, и факт исполнения обязательств кредитором по данному кредитному договору.

Тем не менее, как указывает Ю.Д. Подольский, такие споры играют важную роль в деле о банкротстве, поскольку они определяют объём подтверждённых обязательств должника, которые должны быть удовлетворены по итогам рассмотрения дела [2].

Как отмечается в литературе, изучение того, как институт банкротства развивался и как совершенствовалось законодательство в этой области, показывает, что изменения в подходах, лежащих в основе законодательного регулирования, в первую очередь определяются направлением социальной и экономической политики государства на конкретном этапе развития [3]. Как представляется, изменения, вносимые Законом № 107-ФЗ предопределены значительным изменением количественного соотношения требований кредиторов, являющихся бесспорными, и требований, по которым могут иметься возражения. Как известно начиная с 2015 года значительно возросло количество дел о банкротстве физических лиц, подавляющее число которых можно отнести к категории «потребительского банкротства», т.е. банкротства физических лиц по их собственному заявлению, при наличии кредитных обязательств, и при отсутствии какого-либо имущества подлежащего реализации.

Данные факторы обуславливают то, что, во-первых, требования кредиторов в данных делах трудно или невозможно оспаривать, поскольку они подтверждаются безусловными доказательствами (кредитными договорами), и, во-вторых, то, что целесообразность такого оспаривания, ввиду отсутствия имущества, является минимальной.

«Связь между участниками злоупотребления – это сопутствующее условие для любого вида или формы недобросовестного поведения» [4]. Данное обстоятельство дополнительно обуславливает повышенное внимание к вопросу процессуального порядка рассмотрения требований кредиторов.

Так, изменения, вносимые Законом № 107- ФЗ предполагают рассмотрение требований кредиторов к должнику, по общему правилу, без проведения судебного заседания и вызова лиц, участвующих в деле. Нормы ст. 71 и 100 Закона о банкротстве редакции Закона № 107-ФЗ не содержат правил относительно принятия требований к производству.

Буквальное содержание указанных норм не свидетельствует о необходимости вынесения отдельного судебного акта о принятии требования к производству. С другой стороны, мыслима и возможность вынесения такого судебного акта, и дальнейшее рассмотрение требования по истечении срока.

В пользу отсутствия необходимости вынесения определения о принятии к производству можно выдвинуть аргументы в виде отсутствия такой законодательно закрепленной процессуальной обязанности арбитражного суда и извещения всех заинтересованных в возражении лиц путём публикации соответствующих сведений о поступлении требования в Картотеке арбитражных дел. Против такого подхода можно выдвинуть следующие, более убедительные аргументы:

во-первых, суд должен разрешить вопрос относительно наличия оснований для оставления требования без движения, для его возвращения или отказа в принятии, в связи с чем возникает необходимость в оформлении соответствующего процессуального решения суда; во-вторых, опубликование акта о принятии требования к производству позволит всем заинтересованным лицам твердо установить размер заявленной ко включению задолженности и срок представления возражений, который хоть и является объективным, то есть устанавливается в зависимости от даты поступления требования (или даты публикации), а не от усмотрения суда, тем не менее, при указании на него в судебном акте, привносит в рассмотрение дела больше правовой определенности; в-третьих, опубликование отдельного судебного акта о принятии требования к производству позволит осуществить его направление в адрес финансового управляющего, должника и кредиторов, и, соответственно, уменьшить круг потенциальных возражений, которые могут быть заявлены в порядке п. 8 ст. 71 и п. 8 ст. 100 Закона о банкротстве, Таким образом, вынесение отдельного судебного акта о принятии требования к производству и его рассмотрении без проведения судебного заседания является более предпочтительным и целесообразным.

Положения ст. 71 и 100 Закона о банкротстве в новой редакции содержат также указание на необходимость подачи требования в электронном виде. В связи с указанным возникает вопрос относительно возможности или невозможности направления такого требования на бумажном носителе, а также вопрос относительно процессуальных действий суда при направлении требования в ином виде. В силу абзаца 1 части 1 статьи 125 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), исковое заявление может быть подано как в электронном виде, так и на бумажном носителе. Данное правило представляет собой требование к форме искового заявления [5]. Соответственно, правила ст. 71 и 100 Закона о банкротстве можно охарактеризовать в качестве специального требования к форме подаваемого заявления.

Процессуальное законодательство не содержит специальных правил относительно последствий несоблюдения формы подаваемого искового заявления. Законодательство о банкротстве аналогично не содержит таких правил применительно к подаваемым требованиям и заявлениям в рамках дела о банкротстве.

По общему правилу, нарушение ст. 125 АПК РФ при подаче искового заявления влечет за собой его оставление без движения (ч. 1 ст. 128 АПК РФ). С учётом отсутствия таких правил в Законе о банкротстве, на основании ст. 223 АПК РФ в рассматриваемом случае также подлежат применению правила ч. 1 ст. 128 АПК РФ.

Следовательно, поступившее в суд требование на бумажном носителе должно быть оставлено без движения как поданное с нарушением правил, предъявляемых к форме требования.

При этом, с учётом задач судопроизводства (ст. 2 АПК РФ), при применении вышеуказанного правила следует учитывать материальное положение и иные обстоятельства, связанные с личностью заявителя, и влияющие на его возможность направить требование в суд в электронном виде. Следующий вопрос возникает при применении абз. 3 п. 2 ст. 71 и абз. 3 п. 3 ст. 100 Закона о банкротстве, в соответствии с которыми по результатам рассмотрения требования выносится определение путём подписания резолютивной части о включении или об отказе во включении требований.

Относительно прекращения производства по требованию, или относительно оставления его без рассмотрения, в данных нормах указаний на возможность не содержится.

Безусловно, данную норму нельзя толковать в том понимании, что суд не может оставить требование без рассмотрения или прекратить производство по его рассмотрению, в том числе в связи с отказом кредитора от требования.

Другой вопрос, можно ли данную норму толковать в том понимании, что суд не может принять ни одно из указанных процессуальных решений путём вынесения определения в виде резолютивной части и в данном случае необходимо назначать судебное заседание и выносить на обсуждение сторон соответствующий вопрос, или же её необходимо толковать расширительно и допускать соответствующую возможность и при вынесении определения путём подписания резолютивной части?

С одной стороны, некоторые из потенциальных оснований для оставления требования без рассмотрения и прекращения производства по требованию не свидетельствуют о необходимости рассмотрения соответствующих вопросов в судебном заседании, в том числе такое основание как отказ заявителя от требования.

С другой стороны, некоторые из оснований, с учётом необходимости соблюдения процессуальных прав заявителя, следовало бы выносить на обсуждение сторон. Например, вопрос о прекращении производства по заявлению по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ. Квалифицировав поступившее требование как не подлежащее рассмотрению в судах, арбитражному суду целесообразнее выносить данный вопрос на обсуждение сторон, в целях выяснения мнения лиц, участвующих в деле, и предотвращения вынесения незаконного судебного акта. При этом, относительно применения второго из указанных подходов следует возразить, что коль скоро суду предоставлена возможность полностью отказать в удовлетворении требования без проведения судебного заседания и заслушивания сторон по существу, то логично и предоставить суду возможность принятия менее неблагоприятных процессуальных решений (в том смысле, что заявитель в результате их принятия вправе или повторно обратиться с идентичным заявлением, или обратиться с заявлением, в котором будет изменен предмет или основание заявленных требований) для заявителя.

Таким образом, как представляется, определение о прекращении производства по заявлению или оставление его без рассмотрения возможно и при рассмотрении требования без проведения судебного заседания.

Следующий вопрос возникает при применении абз. 1 п. 1 ст. 71 и абз. 1 п. 3 ст. 100 Закона о банкротстве в части исчисления срока для предъявления возражений, и, соответственно, срока, по истечении которого судом должно быть рассмотрено требование, в случае оставления данного требования без движения и его последующего принятия к производству.

Так, в случае наличия в требовании определенных недостатков (например, отсутствие доказательств его направления в адрес лиц, участвующих в деле, или отсутствие доказательств уплаты государственной пошлины при необходимости её уплаты), оно подлежит оставлению без движения.

Если предположить, что обстоятельства, послужившие основанием для оставления заявления без движения, будут устранены в течении двух-трёх недель, что является разумным сроком, то определение о принятии его к производству будет вынесено в дату, приближающуюся к дате истечения срока для заявления возражений. В ситуации, когда срок оставления требования без движения был продлён, вопрос о принятии может разрешаться и по истечении вышеуказанных сроков – например, если требование было оставлено без движения в течение полутора месяцев при сроке предъявления возражений в тридцать календарных дней. В связи с указанным, мыслимо три подхода к разрешению данной ситуации: 1) исчисление указанных сроков так, как они установлены законом; 2) исчисление указанных сроков исходя из даты устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления требования без дви- жения; 3) исчисление указанных сроков исходя из даты вынесения определения о принятии требования к производству.

Первый из указанных подходов представляется неверным, поскольку в таком случае арбитражный управляющий и иные кредиторы будут лишены достаточного количества времени для подготовки и предъявления возражений. Конечно, можно возразить и указать, что данные лица могли их подготавливать и предъявлять в период оставления требования без движения. Однако, такая позиция, в ситуации неопределенности процессуального статуса требования (а именно будет оно возвращено или принято к производству), приводила бы к возложению на арбитражного управляющего и иных кредиторов необоснованных процессуальных обязанностей, что вряд ли отвечает целям процессуального законодательства. В данном случае были бы возможны и злоупотребления со стороны заявителей требований, которые специально уменьшали бы срок для предъявления возражений путём подачи требования с нарушением формы и содержания, или при представлении неполного комплекта документов.

Второй и третий подход, в свою очередь, дают арбитражному управляющему и иным кредиторам достаточное время для заявлений возражений. При этом, в данном случае невозможно говорить о нарушении прав заявителя, поскольку по его вине и увеличивается срок рассмотрения его требования, и он несёт соответствующие риски (ч. 2 ст. 9 АПК РФ).

Следует отметить, что в целом срок рассмотрения требования в данном случае не будет значительно увеличен, что не приведет к существенному затягиванию процедуры банкротства в целом.

При этом, логичнее использовать второй подход (исчисление срока со дня устранения обстоятельств, послуживших основанием для оставления требования без движения) по аналогии с абз. 1 п. 1 ст. 100 Закона о банкротстве, в соответствии с которым срок заявления возражений исчисляется со дня предъявления возражений.

Таким образом, при применении положений статей 16, 71 и 100 Закона о банкротстве в редакции Закона № 107-ФЗ возникает значительное количество вопросов, связанных с порядком рассмотрения требований кредиторов, ответы на которые, выработанные наукой и судебной практикой будут иметь существенное значение с точки зрения баланса процессуальных возможностей и прав лиц, участвующих в деле о банкротстве.