Требование всесторонности, полноты, объективности и беспристрастности в деятельности прокурора на стадии предварительного расследования

Беспристрастность, объективность и справедливость уголовного судопроизводства являются обязательными стандартами правосудия, без которых невозможны реализация назначения уголовного судопроизводства, обеспечение прав и свобод человека в сфере уголовной юстиции [1, С. 30–41].

При этом ключевая роль среди участников уголовного судопроизводства принадлежит прокурору, объективность и справедливость в деятельности которого находят отражение не только в уголовном преследовании в виде поддержания государственного обвинения в суде, а также и в надзоре за уголовно-процессуальной деятельностью органов дознания и предварительного следствия [2, С. 136–139].

Так, возможно выделить четыре этапа становления и развития института обеспечения прокурором законности предварительного следствия.

1. Период с 1832 года до 24 ноября 1917 года стал первоначальным этапом развития прокурорской системы. В это время впервые была осуществлено разделение функции прокурора по обеспечению законности на предварительном следствии от организационно-распорядительных и административных функций исполнительной власти. Этот период стал отправной точкой в формировании системы обеспечения законности в уголовном судопроизводстве и определении роли прокурора в уголовном судопроизводстве [3, С. 145–148].

В течение четырех с половиной лет - с 24 ноября 1917 г. по 20 мая 1922 г. прокуратуры в России как государственного института не существовало. Права по обеспечению законности предварительного следствия были делегированы многим органам и учреждениям, начиная с ВЦИКа и его Президиума и заканчивая губернскими и уездными отделами юстиции.

2. «Советский этап» существовал с 20 мая 1922 г. по 1991 г. В данный период перестал существовать Союз Советских Социалистических Республик. Как правило, именно этот этап характеризуется предоставлением прокурору всеобъемлющих полномочий по руководству предварительным следствием, возможностью его самостоятельного производства, тотальным надзором за ним и своими действиями, что лишало прокурора возможности принципиально выявлять и устранять нарушения закона на предварительном следствии.

3. Следующий этап развития российского законодательства начался в 1991 году и продолжался до июня 2007 года. В течение этого периода процессуальный статус прокурора по сравнению с советским периодом существенных изменений не претерпел. Тем не менее, в научных и законодательных кругах возник вопрос о необходимости освободить прокурора от функции процессуального руководства предварительным следствием, чтобы он мог более эффективно обеспечивать законность данного процесса.

4. Начиная с июня 2007 года, наступил современный этап развития законодательства в России, который продолжается до сегодняшнего дня. Данный этап характеризуется обоснованным освобождением прокурора от обязанности процессуального руководства предварительным следствием [4, С. 37–38]. Однако при этом законодатель в ряде случаев необоснованно ограничил полномочия прокурора по выявлению и устранению нарушений закона на предварительном следствии.

Впервые о прокуроре как о лице, осуществляющем надзор за следствием, упомянуто в Своде законов Российской Империи 1832 г. Так, п. 6 ст. 2474 §1 названного Свода определял, что на прокурора возлагались обязанности по «надзору за производством следствия и содействие к пресечению противозаконных действий и злоупотреблений». Однако детально объем полномочий по осуществлению надзора за следствием в Своде не раскрывался [5, С. 267-270].

Указанные полномочия прокурора могли быть широко трактованы, что давало ему возможность вмешиваться в работу следователя и указывать направление хода расследования.

Однако такой порядок не соответствовал требованиям законности и справедливости. При этом, в Своде законов Российской Империи указывалось на то, что предварительное следствие осуществлялось органами полиции.

Утвержденный императором Александром II 20 ноября 1864 года Устав уголовного судопроизводства определял такие формы предварительного расследования, как предварительное следствие и дознание. Полномочия прокуроров были ограничены наблюдением за должностными лицами и органами, осуществляющими административные и хозяйственные функции. Суд получил контроль над следственными органами, а следователи стали называться судебными. В Уставе также были определены виды следственных действий для сбора и проверки доказательств, а также подробно регламентирован процессуальный порядок их проведения. [6, С. 60-68].

Прокурором осуществлялось руководство предварительным следствием, который также давал указания о проведении следственных действий и инициировался вопрос о задержании виновных. Таким образом, прокурор входил в круг лиц, осуществляющих уголовное преследование на этапе предварительного следствия. В то же время, в соответствии со статьей 285 Устава уголовного судопроизводства, следователь имел право подавать жалобу на прокурора в суд, не исполняя его решение о задержании подозреваемого. [7, С. 147-148].

С 1832 года начался процесс формирования института обеспечения законности предварительного следствия прокурором. Однако в 1917 году с установлением коммунистической власти и принятием Декрета о суде № 1 этот институт был полностью упразднен. Обязанность надзора за предварительным следствием перешла на различные органы и учреждения. С точки зрения законности, состояние предварительного следствия в то время было недостаточно эффективным и действенным, так как граждане Советской России часто не знали законов и не могли обеспечить законность процесса.

После принятия постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 3 сентября 1928 года «Об изменении Положения о судоустройстве РСФСР», подчиненное положение прокуратуры не изменилось, а народный комиссариат юстиции РСФСР получил больше полномочий по руководству предварительным расследованием. [8, С. 432-433].

Важной частью данного этапа является принятие 27 октября 1960 г. Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (УПК РСФСР), который вступил в силу с 1 января 1961 года, согласно которому прокурору предоставлялись обширные полномочия для руководства расследованием, самостоятельного его проведения, выдачи следователю обязательных письменных указаний, изъятия уголовного дела из производства любого следственного органа или следователя и передачи его другому. В то же время прокурор нес ответственность за результаты расследования и осуществлял надзор за законностью его производства. Иными словами, законодательство позволяло одному должностному лицу производить предварительное следствие или руководить его проведением, и в то же время контролировать законность своих действий, за которые оно уже несло полную ответственность. В данной ситуации прокурор, очевидно, не проявлял интереса к выявлению и устранению нарушений закона и неполноты расследования. [9, С. 189- 190].

С 5 июня 2007 года, когда законодатель внес существенные изменения в процессуальный статус прокурора, его полномочия в предварительном следствии значительно сократились.

Прокурор лишился возможности давать следователю обязательные указания относительно направления расследования, отменять незаконные постановления о отказе в возбуждении уголовного дела, приостановлении и прекращении расследования, а также в отношении возбуждения уголовных дел [10].

Согласно статье 37 УПК РФ, прокурор имел право давать следователю обязательные письменные указания. Однако, когда следователь не соглашался с данными указаниями прокурора, он имел возможность представить дело вышестоящему прокурору, письменно излагая свои возражения.

В настоящее время объем полномочий прокурора на предварительном следствии постоянно меняется, и это стало причиной больших сложностей при расследовании уголовных дел. Особенно проблематичным являлось право прокурора вносить постановления о направлении материалов для решения руководителем следственного органа вопроса об отмене незаконных постановлений следователя. Это привело к излишней переписке между прокурором, следователем и руководителем следственного органа, которая никому не нужна. Однако в июле 2010 года полномочия прокурора были изменены, и ему были возвращены полномочия по отмене незаконных постановлений следователя о приостановлении и прекращении производства по уголовному делу, а также о возбуждении уголовного дела. Как уже было отмечено, прокурор, являясь участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения, осуществляет надзор за ходом предварительного расследования, но при этом он не имеет права в случае нарушения уголовного и уголовно-процессуального законодательства возбуждать уголовное дело, а также прекращать его производство. Вместе с тем в ряде международно-правовых актов и в большинстве современных правовых систем, в том числе в нормах уголовного процесса, прокурор — это лицо, которое выявляет преступление, изобличает лиц виновных в совершении преступления и направляет материалы уголовного дела в суд для назначения наказания. [11, С. 357-360].

Важным средством обеспечения законности следственных действий является порядок, предусмотренный пунктом 3 статьи 88 УПК РФ, согласно которому прокурор признает недопустимыми доказательства, полученные с нарушением требований закона. Это одновременно является актом прокурорского реагирования на нарушение законодательства и средством устранения таких нарушений.

Однако прокуроры до сих пор не смогли достичь повышения качества предварительного следствия и обеспечения его законности в должной мере. Усилия законодателя, освободившего прокуроров от руководства предварительным следствием, не достигли желаемого результата – обеспечения законности и защиты прав личности на стадии предварительного следствия. Растущее количество выявленных прокурорами нарушений закона, наоборот, свидетельствует о проблемах законности и качестве проведения предварительного следствия.

Известно, что разработчики УПК РФ рассматривали всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела как противоположность принципам состязательности сторон и презумпции невиновности. Эта позиция основана на предположении, что весь уголовный процесс, включая все его стадии, является состязательным. [12, С. 697-698].

В целях обеспечения законности, представляется, что прокурору следует иметь возможность ознакомления с материалами уголовного дела с самого начала предварительного следствия и до его окончания. Прокурору необходимо использовать это право по своему усмотрению, согласно принципу целесообразности уголовно-процессуальной деятельности. Тем не менее, закон не предоставляет прокурору достаточных возможностей для полного осуществления своих полномочий по проверке материалов уголовных дел, находящихся в производстве следователей. В действующем УПК РФ отсутствует прямое требование к объективности и беспристрастности производства расследования и судебного разбирательства. Законодатель не включил данное требование в перечень принципов уголовного судопроизводства. Однако, это может быть результатом обобщения правовых норм, поскольку предполагается, что объективность и беспристрастность подразумеваются в рамках принципов назначения уголовного судопроизводства и состязательности сторон. Однако это положение вызывает сомнения, так как существующий УПК РФ ориентирован на состязательность и не уделяет достаточного внимания объективной истине [13, С. 31-32].

Исходя из этого, полагаем целесообразным включение в число принципов уголовного судопроизводства требования обеспечения всесторонности, полноты, объективность исследования обстоятельств дела. Представляется, что это можно сделать за счет внесения небольшого дополнения в содержание ч. 4 ст. 7 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными, принятыми по результатам всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела».

Действительно, отсутствие объективности как принципа расследования в конечном итоге может привести к формализации уголовно-процессуальной деятельности, предвзятости при доказывании, превалированию обвинительного уклона в действиях прокуроров проведению поверхностных расследований, множественности следственных и впоследствии, судебных ошибок.