Законные интересы верующих как объект административно-правовой охраны

Деятельность человека, выражающаяся в совокупности действий, направленных на достижение определенной цели, обуславливается личными мотивами, потребностями и интересами. Кант утверждал, что «интерес есть то, благодаря чему разум становится практическим, то есть становится причиной, определяющей волю» [1, с. 242].

Новой философской энциклопедией интерес трактуется как «активная направленность человека на различные объекты, освоение которых оценивается им как благо; потребность, выступающая мотивацией поведения индивида» [2].

Толковый словарь Ожегова С. И. содержит следующие определения рассматриваемого понятия: «1) особое внимание к чему-нибудь, желание вникнуть в суть, узнать, понять; 2) занимательность, значительность; 3) нужды, потребности; 4) выгода, корысть» [3, с. 249].

Этимологический словарь русского языка отсылает слово интерес (возможно через польское Interes или немецкое Interesse) к среднелатинскому interesse – иметь важное значение [4].

Зародившись в недрах римского права, термин «интерес» в дальнейшем получил обстоятельную теоретическую разработку в качестве юридической категории в трудах германского правоведа Рудольфа фон Иеринга, по мнению которого интересы – «суть жизненные требования (Lebensbedingungen) в широком смысле» [5, с. 83]. При этом им подчеркивается личностный аспект интереса: «понятие жизненных требований принимается здесь преимущественно в значении относительном, что составляет полноту жизни для одного, т. е. входит в условия его благосостояния, то для другого не имеет никакого значения» [5, там же].

Ильин И. А. также, указывая на субъективность рассматриваемого понятия, писал, что «интересом следует называть отношение живущего и желающего человека ко всему тому, что ему необходимо или важно» [6, с. 121].

Полагаем, что стержневой составляющей законного интереса является его мотивационный компонент, частные причины на удовлетворение дозволяемой субъективным правом личной потребности.

По мнению Першиной И. В. «интерес выполняет роль побудителя, ориентира и регулятора деятельности. Эти функции определяются различными элементами его структуры: побудительная – потребностью и мотивом, ориентирующая – объектом и целью, регулятивная – правилом, задающим способ деятельности, правилом поведения в ситуации определенного типа» [7, с. 10].

Тихомиров Ю. А. предлагал понимать интерес в праве как феномен, в котором выражаются притязания, правовая и иная оценка явлений, действий в правовой сфере [8, с. 92].

Горбунов В. А., отмечая дискуссионность соотношения права и законного интереса, указывал на их сущностные различия: юридически гарантированная и обеспеченная обязанностями других лиц возможность (право), простая дозволенность определенного поведения (законный интерес) [9, с. 14].

Наиболее полное определение непосредственно законного интереса дано Малько А.В.

как «отраженное в объективном праве либо вытекающее из его общего смысла и в определенной степени гарантированное государством простое юридическое дозволение, которое выражается в стремлениях субъекта пользоваться конкретным социальным благом, а в некоторых случаях обращаться за защитой к компетентным органам в целях удовлетворения потребностей, не противоречащих общественным» [10, с. 341].

Законодательное определение законного интереса как таковое отсутствует, хотя словосочетание «права и законные интересы» является распространенным (например, статьи 36, 55 Конституции Российской Федерации, статьи 2, 7 АПК РФ, статьи 2 – 4 ГПК РФ, статьи 1, 2 КАС РФ и др.). В свою очередь в качестве законного интереса верующих нами предлагается понятие правомерной возможности реализации заинтересованности в достижении личных потребностей религиозного характера.

Очевидно, что законные интересы в своем количественном выражении существенного превосходят права. Как точно подмечено Субочевым В. В., «то, что хочет личность, больше, чем то, что конкретно может гарантировать право» [11, с. 9]. Из правовой природы законных интересов вытекает их количественное превосходство по сравнению с правами. В этой связи нельзя не согласиться с его же мнением о превалировании в законодательстве «дозволений» над «конкретными правовыми возможностями», что обуславливается невозможностью абсолютной регламентации прав и обязанностей участников правоотношений [12].

Классификация законных интересов верующих многоразлична и может быть структурирована по различным основаниям.

В первую очередь можно говорить об общих и специальных законных интересах. К общим можно отнести законные интересы, обладание которыми не связано со специальным статусом верующего (например, исходя из принципа неприкосновенности жизни человека с момента зачатия, общего негативного отношения традиционных религий к искусственному прерыванию беременности, к числу общих законных интересов верующих нужно отнести законный интерес, направленный на сохранение жизни зачатых детей).

Специальные законные интересы – это интересы, связанные с иерархическим статусом лица в религиозной организации (для примера – законный интерес священнослужителя в проведении Таинства Крещения в медицинском учреждении над новорожденным с патологией).

По степени общественной значимости законные интересы могут быть общими, т. е. затрагивающие неопределенный круг лиц, частными – интересами конкретно взятого лица и законными интересами группы лиц – к примеру, определен- ной религиозной организации.

Одновременно законные интересы можно дифференцировать по отраслевому признаку:

материально-правовые (в конституционном, административном и т. д.); процессуально-правовые (в гражданском, административном процессе); отраслевые, относящиеся к одной из отраслей права и межотраслевые, затрагивающие интересы в нескольких отраслях права (к примеру, заинтересованность налогового резидента в уменьшении размера налоговой базы путем применения социального налогового вычета в сумме доходов, перечисляемых налогоплательщиком в виде пожертвований религиозным организациям на осуществление ими уставной деятельности (абзац 5 подпункта 1 пункта 1 статьи 219 Налогового кодекса Российской Федерации)).

От отношения к характеру предполагаемого блага законные интересы можно разделить на имущественные, неимущественные и смешанные. Примером первого может послужить законный интерес верующих (например, приходской общины) в передаче на праве собственности религиозной организации, в которой они состоят, объекта недвижимого имущества религиозного назначения, являющегося государственной или муниципальной собственностью и используемого на основании договора аренды или безвозмездного пользования.

Право верующих исповедовать выбранную религию лично или совместно с другими лицами имеет еще один немаловажный аспект: для осуществления богослужебной и иной деятельности религиозной организации необходимо соответствующее имущество, поскольку непосредственно богослужебный процесс в подавляющем большинстве случаев осуществляется в культовых зданиях и сооружениях. Полноценное участие верующих в деятельности религиозной организации возможно исключительно с учетом данного обстоятельства.

В свою очередь, верующие, составляющие общину, прямо заинтересованы в том, чтобы богослужебная деятельность отправлялась в здании, являющемся собственностью религиозной организации, нежели принадлежащем на основании договора безвозмездного пользования или аренды, которые могут быть расторгнуты в любой момент.

К сожалению, новейшая российская история знает негативные примеры. Так, Местная религиозная организация православный Приход Свято-Пантелеимоновского храма г. Краснодара Краснодарского края Екатеринодарской и Кубанской Епархии Русской Православной Церкви (Московский Патриархат) имела в качестве единственного богослужебного здания арендуемое помещение площадью 84,3 кв. м, ранее используемое под архив рентгенопленок. являющееся собственностью Краснодарского края и принадлежащее на праве оперативного управления ГБУЗ «Научно-исследовательский институт – Краевая клиническая больница №1 имени профессора С.В. Очаповского» министерства здравоохранения Краснодарского края, срок аренды с 01.01.1997 по 01.01.2017. В связи с досрочным расторжением указанного договора по инициативе балансодержателя в 2009 году и последующим сносом здания в ходе реконструкции верующие были лишены возможности участия в богослужениях, а религиозная организация оказалась на грани прекращения существования.

Подобные факты нашли отражение в Докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2010 год, говоря о практике аренды помещений религиозными организациями, не располагающими собственными культовыми зданиями, обращено внимание на расторжение арендных договоров «в любой момент без объяснения причины или под надуманным предлогом» [13].

На защиту обозначенного законного интереса верующих направлены положения Федерального закона от 30 ноября 2010 г. № 327-ФЗ «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности», предусматривающие возможность безвозмездной передачи в пользование религиозным организациям культовых зданий и сооружений с относящимися к ним земельными участками и иного имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности.

Одновременно отметим, что Конституционный Суд Российской Федерации указывает на отсутствие в Конституции Российской Федерации обязательства государства как гаранта свободы совести и вероисповедания по формированию имущественной основы деятельности религиозных объединений, связывая правомерность и целесообразность государственных механизмов поддержки религиозных объединений с восстановлением исторической справедливости [14].

В качестве примера неимущественного законного интереса можно привести благотворительную, добровольческую (волонтерскую) деятельность: деятельность сообщества сестер милосердия по уходу за больными, продиктованную чувством милосердия, или деятельность волонтеров по сохранению уникальных храмовых объектов Русского Севера. Документом «О принципах организации социальной работы в Русской Православной Церкви» особо подчеркивается, что в практическом исполнении заповеди Христа Спасителя о любви к Богу и ближнему (Мф. 22, 37– 39) заключается важнейшая задача христианина, а социальное служение Церкви, простирающей свое человеколюбие не только на своих членов, но и на тех, кто к ней не принадлежит, не может сдерживаться или ограничиваться религиозны-