Современные направления судебного контроля в гражданском судопроизводстве

Впоследние годы научный интерес к институту судебного контроля в гражданском процессе заметно возрос. Представляется, что причины этого лежат не только в плоскости теории — значение данного правового феномена существенно и для правоприменительной практики, особенно на фоне текущей судебной реформы и обновления процессуальных норм. Как справедливо отмечается в литературе, судебный контроль, будучи одной из ключевых функций судебной власти, служит гарантией законности судебных постановлений, обеспечивает защиту интересов участников оборота и встроен в общую архитектуру сдержек и противовесов как ее необходимая составляющая.

М.А. Бучакова совершенно обоснованно обращает внимание на то, что в науке до сих пор отсутствует единое, устоявшееся определение судебного контроля; более того, сама природа этой правовой категории оценивается исследователями неоднозначно [2, с. 157]. Разделяя данную позицию, позволим себе заметить: анализ доктринальных источников действительно свидетельствует о множественности подходов к пониманию сущности рассматриваемого института. В частности, довольно распространена точка зрения, согласно которой судебный контроль сводится исключительно к проверке законности действий органов власти и местного самоуправления. Однако, с нашей точки зрения, подобная трактовка страдает известной узостью, поскольку в гражданском процессе контрольная функция суда проявляется значительно шире и не может быть сведена лишь к надзору за публичными органами.

В этой связи обоснованным представляется вывод, содержащийся в учебной литературе, о том, что судебную защиту гражданских прав следует рассматривать в качестве приоритетной, поскольку она наиболее регламентирована, универсальна и обеспечивает наибольшие гарантии правильного применения закона [8, с. 3].

В силу этого приоритета под гражданским процессом часто понимают именно гражданское судопроизводство, то есть порядок рассмотрения и разрешения судами гражданских дел, определяемый нормами процессуального законодательства [8, с. 3].

На наш взгляд, в современной правовой доктрине можно выделить несколько основных подходов к пониманию судебного контроля. Одни исследователи рассматривают его как самостоятельную функцию судебной власти, другие - как форму осуществления правосудия. Третья группа ученых видит в судебном контроле процессуальную деятельность суда по проверке законности и обоснованности решений, действий (бездействия) органов и должностных лиц. Полагаем, что наиболее обоснованным является комплексный подход, учитывающий как функциональный, так и процессуальный аспекты судебного контроля.

Следует отметить, что проблема определения понятия судебного контроля имеет не только теоретическое, но и практическое значение.

Отсутствие легального определения в процессуальном законодательстве создает трудности для правоприменителей при разграничении контрольных и иных полномочий суда. Представляется целесообразным законодательно закрепить понятие судебного контроля, что позволит устранить существующую неопределенность и унифицировать правоприменительную практику. Одним из наиболее актуальных направлений судебного контроля в гражданском судопроизводстве является самоконтроль суда первой инстанции. В науке данный институт исследован недостаточно, хотя его практическое значение трудно переоценить. Возможность суда самостоятельно исправлять допущенные ошибки без обращения в вышестоящие инстанции способствует повышению эффективности правосудия и экономии процессуальных ресурсов. Как отмечает Е.Г. Тришина, «самоконтроль суда первой инстанции представляет собой сложную правовую категорию, включающую в себя мыслительную и процессуальную деятельность суда как после принятия и вынесения решения, так и во время разбирательства дела по существу» [3, с. 7].

Нормативную основу самоконтроля суда первой инстанции составляют положения Гражданского процессуального кодекса РФ [7]. Как показывает анализ соответствующих норм, законодатель закрепил несколько форм его проявления, каждая из которых имеет свои особенности. Наиболее простой из них выступает исправление описок и явных арифметических ошибок (ст. 200 ГПК РФ) - по сути, это техническая корректировка, не затрагивающая существа принятого решения. Более содержательной формой является разъяснение судебного акта (ст. 202 ГПК РФ): прибегая к ней, суд получает возможность уточнить собственную позицию, не меняя при этом резолютивной части. Отдельно следует выделить институты отсрочки, рассрочки исполнения, а также изменения способа и порядка исполнения (ст. 203 ГПК РФ) - здесь самоконтроль суда переходит уже в плоскость исполнительного производства. Наконец, наиболее радикальной мерой выступает отмена заочного решения (ст. 240–244 ГПК РФ), поскольку она влечет за собой фактически повторное рассмотрение дела по существу.

Автор полагает, что заложенный в институте самоконтроля суда первой инстанции потенциал далеко не исчерпан и открывает перспективы для его дальнейшего совершенствования. В частности, заслуживает внимания идея расширения круга оснований, по которым суд вправе пересмотреть собственное решение. Думается, было бы оправданным наделить суд возможностью отменять собственный акт при обнаружении новых обстоятельств, минуя апелляционную инстанцию, - разумеется, при условии, что эти обстоятельства стали известны суду в пределах разумного срока. Кроме того, нуждается в оптимизации процедура рассмотрения заявлений об устранении ошибок: представляется важным сделать ее менее обременительной для заявителей и более оперативной по срокам.

Важным направлением судебного контроля в гражданском судопроизводстве является контроль за исполнительным производством.

Как справедливо отмечает Д.А. Драчевский, «судебный контроль всегда рассматривается, как самостоятельная функция судебной власти» [6, с. 296]. Действительно, в исполнительном производстве судебный контроль проявляется наиболее ярко, поскольку суд выступает гарантом законности принудительного исполнения судебных актов. На наш взгляд, контроль суда за исполнительным производством должен быть усилен, особенно в части проверки законности действий судебных приставов-исполнителей и защиты прав взыскателей и должников.

В зависимости от объекта контроля автор выделяет контроль судов общей юрисдикции и арбитражных судов, по форме - прямой и косвенный, по месту реализации - контроль до возбуждения исполнительного производства, в его процессе и после окончания [6, с. 296]. С данной классификацией можно согласиться, однако она нуждается в дополнении. Представляется, что судебный контроль в исполнительном производстве может быть также классифицирован по инициативе его осуществления (по заявлению участников исполнительного производства или по инициативе суда) и по предмету проверки (контроль за процессуальными действиями пристава и контроль за законностью самих исполнительных документов).

Прямой судебный контроль, по мнению Д.А.

Драчевского, «является судебной проверкой законности и обоснованности действий должностных лиц федеральной службы судебных приставов по конкретному юридическому делу» [6, с. 296]. В рамках такого контроля суд рассматривает жалобы на действия (бездействие) судебных приставов-исполнителей, что является эффективным механизмом защиты прав участников исполнительного производства. Однако на практике возникают проблемы, связанные с длительностью рассмотрения таких жалоб и не всегда обоснованными решениями судов.

Особое внимание в контексте судебного контроля заслуживает вопрос о разграничении судебного контроля с иными видами государственного контроля. Как указывает М.А. Умарова, «судебный контроль является специфической формой осуществления правосудия наравне с деятельностью по рассмотрению и разрешению юридических дел» [4, с. 16]. Субъектами судебного контроля выступают Конституционный Суд РФ, конституционные (уставные) суды субъектов РФ, суды общей юрисдикции и арбитражные суды [4, с. 16]. Сущность судебного контроля заключается в обеспечении в рамках правосудия защиты прав и свобод юридических и физических лиц, а также законности в деятельности органов власти и управления [4, с. 16-17].

Проблема соотношения судебного контроля и других видов государственного контроля является одной из наиболее дискуссионных в юридической науке. Отсутствие четких критериев разграничения приводит к дублированию контрольных функций и снижению их эффективности. Представляется, что основное отличие судебного контроля состоит в его процессуальной форме и независимом статусе суда. В отличие от ведомственного или прокурорского контроля, судебный контроль осуществляется в рамках установленной процессуальной процедуры и обеспечивает равную защиту прав всех участников судопроизводства. Данный аспект является определяющим для правильного понимания правовой природы судебного контроля.

Анализируя практические аспекты осуществления судебного контроля, следует обратиться к работе Д. Каримова, который отмечает, что «в рамках гражданского дела у суда отсутствовали полномочия по признанию административного акта недействительным, то есть по исключению его из правового регулирования» [5]. Данное обстоятельство свидетельствует о существовании существенных различий между судебным контролем в гражданском и административном судопроизводстве, что требует от правоприменителя четкого понимания компетенции суда при рассмотрении конкретных категорий дел. Представляется, что разграничение подведомственности между судами общей юрисдикции и арбитражными судами, а также между гражданским и административным судопроизводством нуждается в дальнейшем совершенствовании.

К числу наиболее актуальных проблем судебного контроля в гражданском судопроизводстве, на наш взгляд, следует отнести следующие. Во-первых, отсутствие легального определения понятия «судебный контроль» в процессуальном законодательстве. Как отмечает П.А.

Луценко, «сегодня институт судебного контроля не лишен определенных теоретических и практических проблем. Прежде всего, они связаны с несовершенством правового регулирования судебного контроля, отсутствием понятийного аппарата, неопределенностью сущности и природы судебного контроля» [1, с. 134]. Действительно, отсутствие законодательного определения не позволяет в полной мере установить существенные признаки судебного контроля, его границы и правовую природу [1, с. 132].

Во-вторых, проблема повышенной нагрузки на судей, которая негативно сказывается на качестве осуществления судебного контроля. Как справедливо указывает П.А. Луценко, «проблема повышенной нагрузки на судей всегда была актуальной. При таких условиях судьи часто допускают ошибки, от чего, соответственно, снижается и качество проведения судебного контроля» [1, с. 132-133]. Решение данной проблемы видится в увеличении штатной численности судей, совершенствовании процедур распределения дел и внедрении цифровых технологий в судебный процесс.

В-третьих, проблема недостаточной эффективности судебного контроля в исполнительном производстве. Суды зачастую формально подходят к рассмотрению жалоб на действия судебных приставов, что не позволяет в полной мере восстановить нарушенные права граждан и организаций.

В-четвертых, проблема разграничения судебного контроля и иных видов государственного контроля. Отсутствие четких критериев приводит к дублированию контрольных функций и снижению их эффективности.

На наш взгляд, основные направления преодоления обозначенных трудностей связаны с обновлением как процессуальных норм, так и подходов к их применению.

Первоочередной задачей видится легальное закрепление дефиниции судебного контроля с одновременным определением его целей, задач и границ. Было бы оправданным дополнить ГПК РФ соответствующей нормой - это позволило бы снять сохраняющуюся неопределенность и унифицировать судебную практику. Солидаризируясь с позицией П.А. Луценко, подчеркнем, что устранение данного пробела является назревшей необходимостью [1, с. 132].

Второе направление касается исполнительного производства: полагаем, что эффективность судебного контроля здесь напрямую зависит от оптимизации порядка рассмотрения жалоб на действия приставов, сокращения процессуальных сроков и более строгого надзора за фактическим исполнением судебных актов.

Третье - развитие самоконтроля суда первой инстанции. В работе обосновывается, что расширение инструментов самостоятельного исправления судебных ошибок не только снизит нагрузку на апелляционные инстанции, но и сделает правосудие более оперативным. Дополнительно автор полагает целесообразным совершенствование внесудебных механизмов оценки качества правосудия.

Четвертое - выстраивание четкого взаимодействия судебного контроля с иными контрольными механизмами государства. Критически важным представляется разграничение компетенции между различными надзорными органами, исключение параллелизма функций и налаживание скоординированной работы.

Резюмируя изложенное, отметим, что судебный контроль в гражданском процессе представляет собой многоаспектный правовой институт, обладающий серьезной теоретической и практической значимостью. Его современное развитие охватывает самоконтроль суда первой инстанции, надзор за исполнительным производством и совершенствование нормативной базы. Дальнейшая эволюция должна идти по пути легализации понятия.